|
Взять хотя бы орла: гордый вид и цыплячьи мозги. Птица устраивается на яйце своим задним местом потому, что, будучи птицей, то есть существом безнадежно глупым, не знает других способов согревания яйца. А вот он и его родитель — драконы. ДРАКОНЫ. Д-Р-А-К-О-Н-Ы. Юному эльфу понятна разница, или лучше ещё раз повторить по слогам, прыгая на когтях в придачу? Если бы всё заключалось в согревании яйца, они, ДРАКОНЫ, давно бы вычислили необходимую температуру и добились бы её посредством сжигания, рефракции, использования сейсмического пара или альтернативными способами генерирования и аккумулирования тепла. И если они всё-таки держат свой зад на яйце, вместо того чтобы открывать Вселенную и улучшать мир своим присутствием, то лишь потому, что во время высиживания мысли родителя передаются его ребёнку. Нет, драконы не думают задним местом. Чудо в том, что воспроизводительная система драконов — нечто среднее между воспроизводительной системой фениксов и системой эльфов, кур, людей, собак, кошек, канареек, дельфинов, пингвинов, акул… да, и бабочек тоже. Если Йорш перестал бы постоянно его перебивать, он объяснил бы всё гораздо лучше. Кстати, не пытался ли эльф научить его ораторству? Так вот, раз он уже и сам в этом преуспел, Йоршу остаётся лишь молча наслаждаться его талантом. На чём он остановился? Он ненавидит, когда его перебивают. Это отвратительно. ОТВРАТИТЕЛЬНО! Он уже упоминал о том факте, что драконы великолепны, что они самое грандиозное создание природы, сама суть существования? Он не хотел бы это упустить, несмотря на отвратительное поведение собеседника, который постоянно его перебивает. Кто научил его говорить? Да кто же, если не его родитель, разве не ясно? «Его Великолепие Его Родитель», если уж называть его правильно. Мозг дракона-родителя сосредотачивается на мозгу новорождённого и передаёт ему все свои знания, опыт и память, поэтому когда новый дракон выходит из яйца и учится летать, он уже, как бы это выразиться… Есть лишь одно слово: совершенен.
Он говорит несколько иначе, чем Его Великолепие Его Родитель? Ладно, ладно, если Йорш предпочитает, то можно называть родителя просто Эрброу Старший. Это не имеет значения: драконы говорят на людском языке, а людскому языку свойственно меняться со временем. Драконы живут долго, и когда высиживают яйцо, они уже стары и слабы, поэтому в этот период драконы возвращаются к тому языку, который выучили в детстве. В случае Эрброу Старшего это язык второй рунической династии. Он же, Эрброу Младший, говорит на современном языке, последнем, которым владел родитель. — Ещё раз, — повторил дракон, — воспроизводительная система драконов находится между системой фениксов и системой эльфов. Знал ли ты хоть одного феникса? Нет? Конечно, нет, последние фениксы вымерли в конце третьей рунической эпохи — начале средней эры, а вы, эльфы, — как мне вас жаль — не получаете при рождении знания предков. Феникс возрождался с помощью огня, оставаясь самим собой, тем же самым существом, что и раньше. Понимаешь, огонь был для этих существ философским камнем, их эликсиром вечной молодости, и пока кто-то не свернёт фениксу шею, чтобы зажарить с розмарином, тот бессмертен. К счастью, жаркое из них было отменным, розмарина — вдоволь, и мы фениксов повывели. — Вы уничтожили фениксов? Которые бессмертны? И вы… их всех… съели?.. Да что нашло на юношу? Он что, вдруг разучился говорить? Йорш и правда потерял дар речи. Ему словно вылили ведро ледяной воды на голову. Тяжело дыша, эльф сделал шаг назад, но поскользнулся на полуобглоданной филином косточке и шлёпнулся прямо в кучу птичьих экскрементов. Может, к эльфам разум приходит в более взрослом возрасте? — Всё в порядке? — спросил юношу Эрброу. — Вы уничтожили… — пробормотал Йорш. — Как вы могли? — Ах, это совсем нетрудно, — воспоминания растрогали дракона: хотя сам он никогда не пробовал жареного феникса, у Эрброу потекли слюнки, — немного лаврового листа и морской соли. |
