— Здесь открыто.

Фотограф медленно выпрямился.

— Этого не может быть! Просто не может быть! Этот шкаф всегда закрыт на ключ. Вы же понимаете, что именно здесь хранится?

— Если вы забыли запереть подвал, то точно так же могли забыть запереть и шкаф.

Он гневно посмотрел на меня, но ничего не ответил, а повернулся к полкам, на которых плотно стояли конверты из картона, в которых, вероятно, хранились использованные уже стеклянные фотопластины.

Тут мне в голову неожиданно пришла одна мысль, которой следовало было бы появиться раньше.

— Леонид, — позвал я, — ведь вы фотографировали только позавчера, так?

— Да.

— И что же, вы за это время уже успели сделать оттиски и отправить заказчикам?

— Да. Я сделал это вчера вечером. Пакет отправил с… с одним знакомым. Так что здесь должны были остаться негативы. Да. Впрочем… — Он повернулся ко мне. — Я оставил себе один отпечаток. Я делаю так — чтобы не мучиться, разглядывая негативы, если надо найти нужные пластины. Такая… контрольная фотография.

— Прекрасно, — отозвался я. — Где это все?

Он снова начал рыться в пакетах, время от времени доставая их и вытаскивая то отпечаток, то пластинку. При этом старался повернуть их так, чтобы я не заметил.

— Странно, — тихо сказал он наконец. — Я помню точно, что положил пакет вот сюда, с краю. Но теперь его нет. И нет нигде. Куда же он делся?

Наконец мне надоело это бормотание.

— Прекратите этот цирк! Немедленно дайте сюда то, что мне нужно! — скомандовал я.

Леонид, искавший на самой нижней полке, молча поднялся с корточек, подошел к столу и сел на высокий табурет.

— Нету, — просто сказал он и развел руками. — Нету.

— Давайте или сейчас сам посмотрю, — пригрозил я, думая, что фотограф не согласится на вторжение в его порнографические закрома. Но тот только кивнул.

— Смотрите сами. Мне все равно. Как я еще могу вас убедить в том, что негативы исчезли.

— Врете!

— Ну сами подумайте! — воскликнул Леонид. — Дверь в подвал открыта! Дверь шкафа открыта! Негативов нет. Ну какой вывод?

Я все никак не мог поверить в то, что фотограф не юлит и не пытается меня надуть. Я снова упомянул про репортеров, но Леонид только покачал головой и сделал обреченный жест — мол, делайте, что хотите.

— Хорошо, — сказал я наконец, — кто мог похитить именно эти негативы?

Фотограф молчал. Мне показалось, что он просто не хочет говорить на эту тему. И тогда я решил выкинуть еще одну карту на стол.

— Мог это быть некто Бром Аркадий Венедиктович?

Фотограф вздрогнул и посмотрел на меня пристально.

— Вы знаете Аркадия? — спросил он. — Откуда?

— Не важно.

Леонид встал с табурета.

— Пойдемте.

Мы поднялись на улицу, и фотограф запер дверь пристройки. Потом повернулся ко мне.

— Послушайте, господин Гиляровский, — твердо сказал он. — Идите к черту. Зовите свою братию, зовите полицейских, зовите хоть дьявола! Но я больше вам ничего говорить не буду. Я устал. Я не выспался! У меня пропали негативы. Мне надо выпить кофе! Так что желаю оставаться!

Он развернулся и ушел в свое ателье.

Я остался один, пожал плечами и пошел в сторону Ордынки — искать извозчика. На углу, привалившись плечом к водосточной трубе, стоял продрогший Березкин.

— Ну как, — спросил он, — удачно?

— Не очень, — признался я и достал целковый.