– Просыпайтесь!

Мужчины, зевая и потягиваясь, один за другим показывались на порогах своих домов, держа кто смотанные в бухту веревки, кто гарпуны, кто короткие топорики. Их провожали заспанные женщины и дети, которые издревле не принимали практического участия в охоте.

– Приведите моего пони и запалите костер, предупредите соседей, – распорядился показавшийся на пороге своего дома старейшина, накинув на плечи меховую накидку и засунув большие пальцы за край толстого ремня из дубленой кожи. Он посмотрел на светлеющее небо и шумно вдохнул утренний воздух расширившимися ноздрями. – Добрый будет день.

По его приказу несколько человек, вооружившись факелами, спешно направились к огромному кострищу, сложенному башней на пологом холме с другой стороны деревушки. Еще несколько мгновений, и в небо со снопом искр устремилось гудящее пламя.

Острова готовились к кровавому поединку с китами, и от селения к селению шествовал сигнальный огонь.

– Отец, возьми меня с собой в лодку.

Старейшина обернулся, встретился с полными холодной решимости голубыми глазами.

– Нет, Милен. Я же сказал, твое место на берегу, среди других женщин, – мужчина положил мозолистые ладони на хрупкие плечи дочери, босиком стоявшей в одной ночной сорочке на коврике из примятой овечьей шерсти.

– Я давно не маленькая и охочусь полу¹ пне многих парней! – взгляд девушки стал жестче. – Ты же сам видел!

– Бить белку в глаз – совсем не то, что выходить в море. И не стой в таком виде, продует. Да еще босиком.

– Я хочу с тобой! – не сдавалась Милен.

– К тому же я запретил тебе одной заходить в горный лес за Чертов ручей. Или ты забыла?

– Папа, я охочусь только в Заповедниках…

– Ты прекрасно знаешь, что там могут быть лешие.

– Я не боюсь! И всегда развожу огонь, а они на него не выходят.

– Вся в отца. Но строптивость в нынешние времена – не самое лучшее качество. И ты не парень.

– Знаю, – опустила голову девушка. Милен так и не сказала родителям о том, что в одну из последних вылазок наблюдала в бинокль странных существ. Тогда появившаяся на горизонте туча, которую в начале она приняла за грозовую, в окулярах оказалась мельтешащим роем гигантских насекомых, походивших на саранчу, скрещенную с муравьем и размером не меньше их местных пони. Двигавшиеся на северо‑запад вдоль островов, зловещие чудовища с хищными жвалами и сдвоенными крыльями, не нарушая строя, несли с собой огромную личинку с множеством маленьких ножек.

Наверное, королеву‑матку, догадалась девушка, не раз видевшая таких в огромных пирамидообразных лесных муравейниках. Опустив бинокль, Милен почувствовала озноб. Не хотела бы она встретиться с ними лицом к лицу. Тут и лук не поможет. Торопливо раскидав ботинком давно потухший костер, она подхватила свой старенький скейтборд, найденный когда‑то в одной из трухлявых заброшенных лачуг с другой стороны острова. Деку из клена приходилось периодически менять, некоторое время вымачивая для придания нужной формы, а скрипучий колесный механизм с подвеской чистить и смазывать китовым жиром, – зато каждый раз можно было делать новый рисунок, в зависимости от настроения хозяйки. Прыгнув на доску, девушка заторопилась по петляющей тропинке назад в деревню.

Но рот держала на замке. Нечего попусту пугать народ. Чем бы ни являлись загадочные существа – пролетели мимо, и ладно.

Расценив ее молчаливость по‑своему, Турнотур чуть приподнял голову дочери за подбородок.

– Думаешь подстрелить гринду из лука, а, амазонка? – усмехнулся он в усы, убирая со лба девятнадцатилетней девчонки светлую прядку волос. Блочный трехкилограммовый лук для охоты, подаренный Милен на десятилетие, был предметом особенной гордости девушки.