«Да может, им просто пофиг? – пришло Кожевникову в голову. – Бухаете – и бухайте, хрен с вами. Понадобились – вытащили, сказали, шо звезды дадут, – и вы уже послушные».

«Отставить водку! Сто грамм перед едой, больше – премиальные. Усек?!» – выплыли из спутанного лабиринта воспоминаний слова сержанта Дзержинского. Кстати, а он-то куда подевался? Почему штурм одного из зданий возглавлял не он, а рядовой Караченко? Неужели однорукий пал смертью храбрых? Что ж, хорошо, если так…

– Э, гондон! – Грубый, хорошо знакомый голос вцепился в сознание Седого и одним мощным рывком вырвал из раздумий. – Ты че?! Ты свалить хотел?!

Повернув голову, сталкер увидел массивную фигуру шагавшего к нему рядового Иванцова. Сжатые в кулаки руки, ссутуленная спина и тяжелая, нарочито громкая поступь – все это указывало на острое, почти непреодолимое желание кинуться на Кожевникова и измордовать до потери пульса. Бродяга не мог разглядеть лицо здоровяка, но был уверен: оно сейчас перекошено злобой.

– Урод! – выплюнул снайпер, поправив сползающий с плеча ремень СВД. – Ты слинять решил, урод?! Слинять решил, да?! А я сразу, сразу понял, какой же ты гондон! Ну держись, козлина, терь тебе точно хана!

Не дожидаясь, пока Иванцов ринется превращать его в сплошную кроваво-фиолетовую опухоль, Седой вскинул автомат к плечу.

– Ты охренел?! – опешил здоровяк, тут же застыв как вкопанный. – Давай убирай эту свою штуковину и дерись, как нормальный мужик!

– Закройся нахрен, ушлепок! – ответил сталкер, закрыв один глаз и взяв черного на мушку. – И слушай сюда: никто никуда линять не собирается!

– Да ладно?! – издевательски спросил снайпер. – А фиг ли ты тогда тут торчишь, а?! Не потому, что там никого нет?! – Иванцов указал за спину Седого. Туда, где заканчивалась очерченная несколькими пропускными пунктами граница «Рубежа» и начиналась ничейная территория. Туда, где еще утром нес дежурство гарнизон западного блокпоста, от которого остались только пустующие баррикады из мешков с землей.

– Млин… С чего ты вообще взял, что я решил слинять? – спросил Седой. На этот раз – гораздо более спокойным, уравновешенным тоном. – Подумай сам, вот куда я пойду? Куда? К вольным? Так они, по ходу, и так здесь. К сталкерам? Типа, к своим? Знаешь, так их, по ходу, всех положили.

– Да мне насрать, куда ты там пойдешь, – процедил рубежник, сделав шаг вперед.

– Эй, вы двое! – раздалось позади здоровяка. – Какого хрена тут происходит?! Иванцов, мать твою, я сказал притащить его сюда, а ты! Что творишь?!

– Виноват, тащ сержант. – Снайпер понуро опустил голову, а из-за его широкой, мясистой спины показались два силуэта. Один из них было трудно спутать с кем-то другим: оканчивавшаяся ниже локтя рука безошибочно выдавала Дзержинского. Угадать, кому принадлежала вторая темная фигура, у Седого получилось не сразу, но стоило ей заговорить – и сталкер мигом признал рядового Караченко.

– Э-э-э, Кожа, ты, это, ствол опусти, ага? У нас, короче, того… Выходим скоро. Сказали всем пожрать – и… выходить, от за тобой и послали. Ниче серьезного! Никто тя дезертиром не делает, уймись, мужик!

– Ага. Не делает. – Иванцов сплюнул. – Этот… – Здоровяк указал на Седого пальцем. – Я вам стопудняк говорю, он свалить хочет!

– Да ниче я не хочу, – умиротворенно ответил охотник за артефактами, опустив автомат.

– Отставить разговоры! – выпалил Дзержинский.