– Блин… – протянул он. – И нахрена мы? Зачем вообще? Товарищ капитан, зачем было против него идти? Почему… Почему бы просто не сделать, как он сказал?

– Потому что Паромщик… всех бы под нож. Что так, что так, – с трудом ответил капитан. В его дрожащих, покрытых пятнами крови руках возникла толстая коричневая сигара. – Он… Он всегда планировал полную… зачистку. Полную… Старый Атаман не понимал… А я… Я понимал. Я думал, смогу перехитрить… Но… Даже если б этот, – главарь рубежников тяжело кивнул вправо – туда, где считаные мгновения назад углубился в лес Седой, – им нихрена не сообщил… Все равно б нашли. У них был… Пост. В Чернобыле. Наблюдательный… Как раз для такого. Увидели – сообщили… Остальным. Думаю, по всей окраине… Такое. Куда б ни пошли – везде б… Нашли. Перехватили… Прямо на пороге… Мы б не дошли, понимаешь? Не дошли… – Гаврилюк вытащил из кармана куртки блестящую позолоченную зажигалку, но случайно уронил ее в траву. – Лейтенант… – жалобно позвал он. – Помоги п… Прикурить. Я… Всегда хотел… Сигару… Думал, на Большой земле… Куплю лимузин, заведу бизнес… Ага. Хрен там…

Грустно закивав, Колесник выполнил просьбу командира, и в носы всех собравшихся на поляне тут же резанул горький запах табака. Поморщившись, офицер черных вернул зажигалку законному владельцу, и она быстро исчезла в кармане «Горки».

– Зря ты этих… Отослал… – сдавленно кашлянув, заметил лидер черных. – У нас… «скальпели»… Все. Нет больше. Один – пуля… Второй – аномалия… – Из внутреннего кармана расстегнутой до середины груди куртки возникла темно-синяя коробочка, казавшаяся совсем крошечной в толстых пальцах капитана. – Щас их… Отпустит… Сталкеров… Они… Все… Все поймут – и у тебя… Останется один. Всего… Один. А время… Время, лейтенант, оно идет…

– Да не убежит Бабай, – спокойно заметил Омлет, не отрываясь от наблюдения за окрестностями. – Не ссыте. Бабки же. Он за бабки куда угодно: прям на роже написано.

В ответ Гаврилюк лишь рассмеялся. Сдавленно, хрипло и даже не пытаясь скрывать прорезающуюся в его затухающем голосе иронию.

– Да где эти ушлепки?! – прорычал офицер «Рубежа», вытащив из кармана разгрузки рацию. – Бойцы, прием?! Вы где шляетесь, уроды?! Где?! Где вас носит?!

– Товарищ лейтенант, говорит сержант Дзержинский! Пока ничего не нашли, прием?

– Э, рядовой! – не унимался Колесник, брызжа слюной на черный корпус устройства. – А ты куда делся, а?! Где ты шляешься, урод?!

Но у Караченко в тот момент появились проблемы куда важнее…

* * *

– Ни слова, ушлепок, – прошипел Седой, подняв левую руку вверх и продемонстрировав идущему позади спутнику зажатую в пальцах гранату. – Или оба тут сдохнем, понял меня?

– Ты… – с трудом выдавил из себя Карач, застыв как вкопанный. – Ты серьезно?..

– Я сказал: ни слова, урод, – стиснув зубы, процедил сталкер, развернувшись к черному лицом. – Знаешь, нечего мне делать в вашей компашке. Я знаю, хорошо знаю, как вы собираетесь платить. Пулю в спину я не хочу, так что давай, разворот – и трындуй обратно к своим. Делайте там че хотите, но я больше в вашем гребаном походе не участвую! – Скиталец и не заметил, как повысил голос, едва не сорвавшись на крик.