— Как- же тяжко тебе, что радуешься и дорожишь ушедшим теплом! Как тебе одиноко! — пожалел Линду.

— Коля, ты один сможешь понять меня, другим не дано. Прости, что побеспокоила своим приездом. Но у меня не стало выбора. Я хотела уехать в экспедицию, но отряд собрался быстро, и я не успела. Теперь они далеко, в Тибете. Да и не возьмут. У них полный комплект и я лишняя. Я не хочу отнимать хлеб ни у кого.

А меня другие не позвали. Понимаешь, никому не нужна. Обидно, правда? — отвернулась, поджав губы:

— Знаешь, во время раскопок в Египте, в Индии и Китае мы находили старые города, каждый осколок и щепку, окаменевшие экскременты сохраняли. А вот я, вроде еще живой человек, а не нужна…

— Линда, не надо хныкать. Иди ко мне, — повел женщину в зал, сел на диван и усадил бабу на колени. Она прижалась к груди, свернулась теплым комком, уткнулась носом в шею и замерла от блаженства.

Ее взяли на руки, поделились теплом, не гонят и не высмеивают, ее понимают. А что еще нужно живой душе? Как давно она одинока! Как то деревце на могиле матери. Приживется ли, устоит ли? Ведь кругом холод и смерть и ни одной теплинки вокруг. Только покойники смотрят с памятников друг другу в спины. И хотя жизнь бьет ключом совсем рядом, она проходит мимо, не оглядываясь и никого не пожалев.

— Девочка моя, как ты устала и измучилась среди живых покойников, друзей без дружбы, праздников без веселья, горя без понимания. Отдохни у меня без лишних вопросов. Успокой свою душу и сердце. Пусть ничто не терзает и не заботит тебя, — погладил волосы, плечи Линды. Та вжалась в Николая, молчала. Когда-то на даче они сидели вот так же на берегу реки. Им было хорошо вместе. Никакой грязи, даже мыслей о непристойном не было. Они чувствовали себя маленькими детьми на большой земле, им еще тогда очень не хотелось разлучаться.

— Знаешь, я всегда вспоминала тебя и веришь, очень хотела, чтоб ты меня позвал. Я так ждала и просила тебя об этом. И ты услышал, — посмотрела в глаза человеку.

— Коля, мне было очень тяжело без тебя! Ты веришь?

— Конечно, верю! — ответил не задумываясь.

— Как тяжело жилось мне одной. Все это время я чувствовала себя скиталицей в пустыне, где нет ни души. Только могилы вокруг. И я среди них, совсем одна и все блудила среди захоронений. Я окликала ушедших, они не отзывались. И живые не услышали. И только смерть ходила по пятам, ожидая и смеясь.

— Рано тебе уходить. Жить надо, Линда!

— Теперь да! Я не стану звать свою погибель. Я ушла от нее. Я с тобой и хочу жить, — обняла Кольку за шею и сидела замерев:

— А как ты здесь жил без меня?

— По всякому. Но тоже без особых радостей. Спасало, что девчонки со мной. Их заботы отвлекали. Сейчас уже легче. Вика защитила диплом, работает, у Анжелы все наладилось. Учится, есть парень, с каким встречается всерьез. Он тоже закончил учебу, устроился на работу, серьезный, самостоятельный человек. С дочкой строят планы на будущее. Как у них дальше сложится, не знаю. Но надеюсь, что все будет нормально.

— Я перед отъездом зашла к Эльзе.