– Мне очень жаль, радость моя, но я не оставлю Дженни. У нее температура и кашель.

Дафна встревожилась: дочка больна!

– Я думала, у нее обычная простуда.

– Надеюсь, ничего серьезного, но лучше проявить осторожность.

Дафну одолевали сомнения. Материнский инстинкт требовал, чтобы она немедленно летела домой. Однако что-то в голосе Роджера насторожило Дафну – шестое чувство подсказывало ей, что Дженни не так уж серьезно больна. Насморк – не более того. Дафна знала это почти наверняка.

Трагические события последних дней стерли из ее памяти сцену в книжном магазине: Роджер, флиртующий с блондинкой. Да-да, именно флиртующий. Тогда Дафна даже не допускала мысли о том, что Роджер изменяет ей. Но теперь, после того, что Китти рассказала ей об их отце, после безобразного поведения Берил у его гроба, она готова была в это поверить.

– А твоя мама? – Дафна стиснула телефонную трубку. – Она наверняка согласится посидеть с детьми несколько дней.

– Мама и папа в Лондоне, – ответил Роджер так, будто повторял это в сотый раз, хотя Дафна слышала об этом впервые. – Я не хочу оставлять моих детей без присмотра. Они очень расстроены. – И тоном, взбесившим ее, добавил: – Мне очень жаль, что ты там одна, но надо думать в первую очередь о Кайле и Дженни.

«Мои» дети! Как будто только Роджер в ответе за них и ставит интересы детей выше собственных. А его жена не понимает этого, и ему приходится терпеть придирки Дафны, поскольку он несет ответственность и за нее тоже.

Да, на это трудно что-либо возразить. Если Дафна скажет, что нуждается в его поддержке, какая же она после этого мать? Предположим, Дженни серьезно больна. Значит, Роджер правильно сделал, что остался с детьми.

Так почему же образ заботливого отца, укладывающего детишек спать и читающего им на ночь книжки, не приносит ей утешения?

«Да потому, что ты не веришь ему…»

Роджер всегда делал вид, что заботится о других, а на самом деле заботился только о себе. Позапрошлой зимой Дафна подхватила грипп и просила мужа прийти с работы пораньше, и он пришел пораньше – всего лишь на полчаса. Или их поездка в Санибел в феврале – сбой в компьютере стоил Дафне обратного билета… и Роджер вылетел без нее, оправдываясь тем, что ему, видите ли, необходимо присутствовать на операции, и он не имеет права опаздывать.

– Так когда же ты приедешь? – спросила она.

– Не знаю. Но как только представится возможность, я сразу же прилечу, Даф. А пока я тут позвонил кое-кому, связался с нужными людьми.

– С нужными людьми?

– А ты не считаешь, что твоей матери не обойтись без хорошего адвоката? Давай без обиняков.

Дафна чувствовала, что теряет контроль над собой.

– Насколько мне известно, Том Кэткарт прекрасный адвокат.

– Да – для такого маленького городишки, как Мирамонте, – хмыкнул Роджер. – А я хочу нанять знатока своего дела.

Неделю назад Дафна не стала бы спорить с мужем, ведь у него железная логика, и он старается ради ее матери. Но за последние несколько дней что-то изменилось и в Дафне, и в ее отношении к Роджеру – так маленькая, незаметная глазу поломка мешает колесам вращаться.

– Жить в большом городе – еще не значит быть семи пядей во лбу, – парировала она. – Если помнишь, я тоже уроженка Мирамонте, однако же это не помешало мне выйти за тебя замуж.

Роджер умолк. По его неровному дыханию Дафна поняла, что он вне себя. Но вместо того чтобы извиниться, Дафна молча села на кровать. Она смотрела, как ветерок колышет кружевной тюль на окнах, за которыми виднеется искрящаяся полоска океана, словно далекая несбыточная мечта.