Дафна вздрогнула, потом рассмеялась.

– Как же мы разведем костер – все таблички сожгли еще до нас.

– Поищем хорошенько – может, найдем хоть одну.

– Увы, у меня есть неотложное дело. И тебе не следует забывать об этом. – Волнуясь, Дафна всегда начинала употреблять чопорные обороты. Джонни увидел слезы в ее глазах. – Джонни, что с нами происходит? – спросила она дрожащим голосом.

«То же, что и раньше, и твой старик снова стоит между нами, стремясь разлучить нас даже из могилы», – подумал он, хотя понимал, что есть и более серьезные препятствия – она замужем.

– То же, что и раньше, – ответил Джонни, обнимая Дафну. – Но мы извлекли уроки из прошлого. И оба, наверное, стали умнее.

– А что будет завтра, после слушания дела? Останемся ли мы друзьями? – Дафна печально вздохнула.

– Я должен исполнить свой профессиональный долг. Но обещаю сделать все, чтобы суд над твоей матерью был справедливым.

– Даже ценой собственной карьеры?

– Да.

– Джонни, я не прошу тебя…

– Тише-тише. – Он коснулся губами ее губ. Если бы она попросила, он достал бы ей луну с неба. – Ты ни о чем меня не просила. Считай, что я выполняю долг перед самим собой. И чем бы это все ни кончилось, надо хотя бы попытаться.

Дафна присутствовала на суде один раз много лет назад и была в числе присяжных. Слушалось дело женщины, которую сбило такси, и теперь она жаловалась на хронические боли после ушибов. Судебное заседание длилось несколько дней, после чего дело было решено в пользу пострадавшей. Но сегодня, в понедельник, сидя в переполненном зале окружного суда № 2 города Мирамонте, Дафна опасалась, что услышит менее благоприятное решение судей.

Первое слушание дела, как объяснил ей адвокат, преследует две цели: будет подано прошение в суд и даны соответствующие гарантии. Если суд присяжных не предъявит обвинение, судья решит, Достаточно ли оснований для судебного разбирательства. «Это не более чем формальность», – предупредил ее Кэткарт. Судебное разбирательство будет обязательно назначено. Дафна вспомнила заголовок одной из газет, которую просматривала в очереди в супермаркете: «Убийца заявила полицейским: "Это сделала я!"».

Неужели мама подтвердит свои слова? Или же Кэткарту удалось переубедить ее? В последний раз, когда они разговаривали, мама была непреклонна. Это не несчастный случай и не акт самозащиты, упорствовала Лидия. Зачем же отрицать правду?

Дафна возразила, что это не может быть правдой. Но выход есть. Если мать признают невменяемой, или же она скажет, что отец угрожал ей, пусть так и будет. Отец мертв, и ему уже ничто не поможет.

Но мама отказалась помогать адвокату.

– Я хотела бы вернуться домой, если мистеру Кэткарту удастся добиться освобождения под залог. Но ты должна понять, что я никогда не буду свободна. Даже если меня оправдают и признают невиновной.

Дафна бросила тревожный взгляд на Китти, сидевшую с ней рядом в первом ряду. Но сестра, погруженная в свои мысли, выглядела рассеянной. Может, она думает о том молодом человеке, который подошел к ней после похорон, чтобы выразить соболезнования? Вокруг было полно людей, но Дафна сразу выделила его из толпы, заметив, как смотрит на него Китти. Высокий, стройный молодой человек, темноволосый и черноглазый – о таких глазах мама сказала бы: «взгляд соблазнителя».

Парень отвел Китти в сторону, и они долго разговаривали, вероятно, о чем-то глубоко личном: сестра слегка склонила голову набок, и Дафна поняла, что она смутилась. Придет время, и Китти расскажет ей об этом молодом человеке.