– Это еще не судебный процесс, мистер Хо. Мы все в курсе дела. Предлагаю не зачитывать формальное обращение к суду присяжных. – Он поправил широкие рукава черной судейской мантии и вперил в Лидию суровый взгляд. – Миссис Сигрейв, вы понимаете, в чем цель данного судебного разбирательства?

Лидия встревоженно посмотрела на своего адвоката и неуверенно ответила:

– Да, ваша честь.

– Вы понимаете, что заявление, сделанное вами в полиции, может быть использовано против вас?

Лидия кивнула, и сердце Дафны сжалось.

– Прошу занести в протокол, что обвиняемая ответила утвердительно. Миссис Сигрейв, вы обвиняетесь в убийстве мужа. Осознаете ли вы, что вам грозит пожизненное заключение? – раздраженно спросил он.

Лидия снова кивнула. Кэткарт вскочил:

– Ваша честь, протестую, на мою подзащитную оказывают давление…

Кендалл остановил его властным взмахом руки и, прямо глядя в глаза Лидии, произнес:

– Миссис Сигрейв, это свободная страна. Вы имеете право защищать себя. – Бросив предупредительный взгляд на адвоката Лидии, он добавил: – Вы можете пренебречь советом вашего защитника. Я предпочел бы, чтобы по этому делу было сразу вынесено решение. Действовали ли вы по собственной воле, подписывая показания? – Кендалл держал в руке документ, вынутый из стопки бумаг, лежащей перед ним.

Китти сжала руку Дафны, и та словно издалека услышала, как вмешался Кэткарт:

– Ваша честь, я предлагаю не выдвигать формальных обвинений, пока моя клиентка не пройдет полное психиатрическое обследование.

Не обратив внимания на эти слова, судья спросил:

– Миссис Сигрейв, по вашему мнению, вы психически здоровы?

Тень улыбки появилась на губах Лидии.

– Надеюсь, ваша честь.

– Значит, вы осознаете свои действия в ту ночь?

– Да, ваша честь. Кендалл откинулся назад.

– Ваше заявление отклонено, мистер Кэткарт. Давайте продолжим. Чего хочет ваша клиентка?

Дафна боролась с желанием перескочить через барьер, схватить мать и трясти ее, пока она не придет в себя. Китти, очевидно, поприветствовав это, вцепилась в руку сестры.

Дафна метнула взгляд на Джонни, и он перехватил его. На долю секунды их глаза встретились. Его взгляд смягчился.

Казалось, Джонни умолял ее простить его за то, что не сумел предотвратить случившегося с Лидией. А может, он просил прощения за вчерашний поцелуй на пляже? Поцелуй, приоткрывший дверь, которую она считала захлопнутой навеки. Дафна мучительно размышляла, войти в эту дверь или нет.

В зале суда воцарилось молчание. Затем, словно прося о милосердии, Лидия сказала:

– Ваша честь, я признаю свою вину.

Глава 8

На двери дома Китти под табличкой «Извините, закрыто» был прилеплен листок бумаги с написанным от руки текстом: «Траур в семье. Благодарим за проявленное терпение».

После похорон прошло две недели. Наступил май, со стороны океана подули ветры, небо расчистилось, и установилась ясная солнечная погода. Клуб леди-садоводов готовился к ежегодной выставке бегоний.

Кафе «Приятное чаепитие» было закрыто с середины апреля, но это не отпугнуло его постоянных посетителей. Во вторник, на следующий день после первого слушания дела Лидии, ровно в 7:05 Джози Хендрикс постучала тростью в запертую дверь кафетерия. Напуганная обилием репортеров, окруживших дом, она призналась, что зашла принести соболезнования. Но раз уж Джози здесь, не затруднит ли Китти налить ей чаю?

В среду к ней заглянул отец Себастьян и предложил отслужить заупокойную мессу по Вернону. Китти, тронутая до глубины души, угостила его кусочком пирожного с марципаном – горячего, только что из духовки.