Лаки вдруг оживился:

– Помнишь ту давнюю историю про Вавилон? Это было еще в такой забавной книжке, где всех мочили.

– В Библии.

– Точно. Жесть полная, как люди в это верили? Так вот, забавно, что наш Вавилон еще не упал.

– Мы свергли бога до воздвижения башни. Мораль: не повторяй ошибок предыдущих строителей, – хмыкнула Бланш.

Лаки хихикнул и пнул какую-то жестянку. Та с легким звоном улетела во тьму впереди них. Их синтетические зрачки горели разноцветными точками и прорывали мрак наравне с прыгающими лучами фонарей. Искусственный глаз Бланш видел довольно далеко, и они договорились, что она предупредит, если заметит что-то кроме простершегося в бесконечность Тракта.

– Да, но я все думаю о той истории… Зачем нужно лезть до самых небес? На земле в то время были отличные условия для жизни.

– Тщеславие?

– И какой от этого прок? Быть выше всех означает в первую очередь одиночество.

Бланш с любопытством покосилась на Лаки. Он был совсем не дурак, но постоянно прятался за маской шута, и всерьез его никто не воспринимал. Между тем сейчас он казался адекватнее многих, кого ей приходилось слушать.

– Просто все хотят быть на самом верху Вавилона, Рика. История повторяется, только антураж слегка изменился.

– Ты считаешь нынешний порядок жизни справедливым? – решилась спросить Бланш. – То, что есть развитый Вавилон и… его побирушки, грубо говоря.

– Если я выберу позицию в этом вопросе, будет означать, что я знаю, что лучше для других. А я не знаю, – скользко ответил он.

Но почему-то ей было важно получить ответ на этот вопрос именно от него – человека, живущего на два мира. Может, и сама она тогда поймет, что делать.

– Ну а как тебе хотелось бы жить?

– Свободно, – без промедлений ответил Лаки. – Чтобы мне не грозили пальчиком с неба и не давали пенделей снизу. Тогда я, может, и сам легальную работу нашел бы.

– Сложные у тебя условия.

Лаки пожал плечами, продолжая думать над ее вопросом.

– Пойми меня правильно, дело не в дурацких законах. Меня больше всего бесит, что ты либо с ними, – и он красноречиво возвел глаза к потолку, – либо вот с теми, к кому мы идем. И другого не дано. Худших врагов мы создали сами, не правда ли?

Об этом Бланш глубоко задумалась, погрузившись в молчание. Их шаги тихо разносились под сводами туннеля, и они все дальше уходили от Вавилона.

Норы (удаленность от Вавилона – 52 км)

Блужданию, казалось, нет конца. Лаки вроде знал, что делает. Или не знал, и ему было по барабану. Спрашивать слишком часто тоже не хотелось.

Тракт выглядел одинаково, и иногда возникало чувство, что они топчутся на месте. Вокруг все так же громоздились запчасти, брошенные «ходуны», редкие скелеты. В какой-то момент кости стали попадаться на каждом шагу. Также появились другие странные вещи: на ребристых стенах кое-где висели комбинезоны с противогазами. Рукава прибили на манер распятия, а пустые глазницы шлемов смотрели на них как живые.

Лаки заметно напрягся.

– Это предупреждение. Тут есть такая мода… к стене людей прибивать. Мы близко. Скоро надо будет уйти еще глубже.

– Куда?

– В Норы. Здесь начинаются границы бункеров Синиши.

– Какой он? – последовал неожиданный для Лаки вопрос.

Он искоса посмотрел на нее через плечо и промолчал.

– Ты же видел его?

– Угу.

– И… как?

– Забавный у тебя вопрос… Как-как.