Как не подпитывал Игорь Сергеевич энергией свою возлюбленную, но в конце концов она устала от нечеловеческой пытки блаженством. Поцеловав Пономаря, Лада легла на спину и моментально уснула. Целитель долго смотрел на ее счастливое лицо и, решив, что надо бы отдохнуть, задремал сам.

Ему приснился странный сон, будто он носится по пространству в поисках очередного «неподдающегося». А утром, пробудившись, Пономарь обнаружил между собой и Ладой совершенно незнакомого абсолютно голого мужика.

Не прошло и суток после обряда инициации новых членов Космической Этики, как Грибоконя вызвали к куму. Зэк клял себя, что вчера поступил так опрометчиво, расписавшись на лбах блатных и, тем самым, оставил недвусмысленные следы своих «подвигов».

Игнат Федорович что-то писал и не обращал на Шамана никакого внимания. Основатель терпеливо ждал, зная, что такое поведение лишь психологический прием, чтобы внушить визитеру неуверенность. Но Михаил Львович оставался совершенно спокоен.

– Ты думаешь, я тебя похвалю? – Прервал, наконец, молчание майор.

Зэк не ответил.

– Что за секту ты тут у меня сделал?

– Космической Этики. – Твердо ответил Грибоконь.

– Название я знаю. Кто, кстати, эту писульку сочинил? – Лакшин вынул из ящика листок с уставом Общества.

– Я.

– Сильно. – Усмехнулся кум. – А как это понять: «Мы гарантируем всем вступившим в ряды Общества защиту от беспредельщиков»?

– Как написано. Там между строк ничего нет.

– Ой ли? – Не поверил Игнат Федорович. – А я тебе скажу, что там между строк. Ты принижаешь авторитет администрации колонии, которая не способна, по твоему мнению, справиться с притеснениями осужденных.

– Напротив. Мы собираемся всемерно помогать администрации выявлять случаи притеснений…

– И заниматься самосудом! – Завершил кум. – Ты знаешь, что Поскребышев со вчерашнего вечера на ушах стоит?

– Догадываюсь. – Хмыкнул Шаман.

– Ты хоть знаешь, что ты сделал?! – Лакшин прекрасно разыграл потерю терпения: он состроил страшные глаза, привстал и грохнул кулаком по столу.

– С точки зрения официальной медицины – чудо.

– Слушай, ты прекращай это. Не хватало мне тут еще и чудес.

– А что, стигматы…

– Убери их! Немедленно! Тебе раскрутка нужна? Я устрою. Поскребышев уже письмо в Минздрав строчит. Просит прислать комиссию зафиксировать. Ну, он, понятно, стимуляторов обожрался, и вообще, по жизни невменяемый, но ты-то разумный человек…

– Так доказательств нет…

– И не надо! Я свистну – гора будет. И свидетелей, и всего чего хочешь в трех экземплярах.

И тут Михаил Львович вдруг понял, что Лакшин испугался.

– Гражданин майор, вы мне верите? – Грибоконь посмотрел оперативнику в глаза.

– Не знаю! – Едва не выкрикнул Игнат Федорович.

– Верьте мне. Пока я тут – я буду держать все в узде.

– Предположим, я тебе поверю. А как откинешься? А? Кто тебе на смену придет?

Шаман лишь пожал плечами. О такой перспективе он не задумывался.

– То-то! – Продолжал кум. – И не думай, что я добрый, или злой, нет! Мне надо одно – чтоб в колонии было тихо.

– Будет. – Пообещал Грибоконь.

– Я понимаю, что уже поздно и секту твою распустить не получится, даже тебе самому. А если попытаемся я или еще кто-то, то вырастим легенду.