– Я приметил его сразу. – Медленно, словно вспоминая, говорил Лакшин. – И редкая статья, незаконная врачебная деятельность, и максимальный срок, все говорило, что этот человек кому-то крепко насолил. И взгляд у него был другой. Я сразу понял, такие, как он не ломаются. Из них можно веревки вить, но когда скрутит его до какого-то предела – он и взорвется. А контингент у нас сами знаете какой… Им только дай увидеть слабину – живьем съедят. А этот Грибоконь, на первый взгляд, одна сплошная слабина.

И решил я его, что говорится, пригреть. Таких всегда надо контролировать, а лучший контроль – это дать почувствовать поддержку.

Но я не учел одного… Того, что он профессиональный… – Игнат Федорович щелкнул пальцами, пытаясь подобрать наиболее подходящее слово.

– Экстрасенс? – Подсказал Дарофеев.

– Нет. – Лакшин приподнял брови и покачал головой. – Маг. Это трудно принять материалисту, но он оказался именно магом.

И ему удалось набрать команду таких же, как и он сам. Причем, ведь это я сам ему посоветовал! Но кто ж мог знать, кого он пригласит для своей поддержки?!

А дальше все накатило так стремительно, что я перестал контролировать ситуацию. Представляете, я, я! начал его бояться! И все те годы, что он сидел, мне приходилось балансировать над пропастью.

Хотя… С другой стороны, это было самое спокойное время. Блатных не было ни видно, ни слышно… Притеснения исчезли. Лагерь словно стал пионерским. Образцово-показательным…

– Постойте, но как ему это удалось?

– Элементарно. – Лакшин одновременно поморщился и усмехнулся. – За любую провинность – смерть. Знаете, это действует. И еще тотальный контроль надо всем. Хочет зычок грев, – сознательно оговорился Игнат Федорович, наблюдая за реакцией целителя и, поняв, что тому неизвестен этот сленг, тут же поправился, – простите, осужденный нелегальную передачу, получить, он вынужден бежать к Грибоконю или его Апостолам. А те или разрешают, или нет. Сам-то Грибоконь разрешал всегда, и мзду не брал, а вот Апостолы частенько лютовали…

– Дядя Игорь! – вдруг послышался встревоженный телепатический голос Вити.

– Что случилось?

– Мы вошли в групповую медитацию, и нашли еще одного. Но его сейчас убьют!

Не тратя времени, Игорь Сергеевич сразу присоединился к кругу медитирующих, и увидел, как несколько космэтистов в «благодати», выламывают дверь квартиры. Но это оказалась не просто квартира, а настоящий наркоманский притон. Несколько человек, парней и девушек, слабо реагируя на окружающее, лежали, сидели в разных комнатах и на кухне. Казалось, никто из них не слышал ударов, от которых трещала и готова была уже развалиться входная дверь.

Удивительно, но все наркоманы оказались «неподдающимися», но только один парень из них подходил для целей Дарофеева.

– И что с остальными делать? – спросил сам себя целитель.

– Их точно убьют! – В голос кричал Витя и Пономарь чувствовал, что в этот момент на него направлены мысленные взоры всех, кто медитировал вместе с пареньком.

– Помогите мне! – Игорь Сергеевич принял решение, но для его воплощения могли потребоваться силы всех «неподдающихся».

Целитель переместил свое тело в ту квартиру. Не имея времени собирать всех наркоманов в одну кучу, чтобы физически касаться их, Пономарь обхватил своим полем все помещения, где кайфовали наркоманы и, напрягшись, перенес и людей, и обстановку, и даже стены в ближайший лесок. Там он оставил наркоманов в относительной безопасности, и, захватив с собой одного, нужного, скакнул с ним обратно в Москву.