В его черных, как у сатира, глазах плясали искорки, и Марии Буллен вдруг вспомнилась картинка, висевшая у бабушки в замке Рочфорд: там очень похожий на него дьявол у врат преисподней поджидал заблудшие души.

— Ну разве не прекрасна будет эта невеста, демуазель Буллейн? — Он сверкнул ослепительной белозубой улыбкой, и Мария была околдована.

— Oui, mon grand roi, — только и сумела вымолвить она.

— Значит, я позабочусь о том, чтобы ваша жизнь была исполнена радости, милая сестра моя Мария.

Фрейлина встала с колен и с немым обожанием созерцала эту блестящую пару. Она и сама просияла улыбкой своему новому королю, уверенная, что с этой минуты все будет хорошо.

Глава четвертая

20 февраля 1515 года

Турнельский дворец в Париже

Роскошные готические здания Парижа были сплошь увешаны шелком знамен и алыми полотнищами. Из узких окошек свешивались ленты и разноцветные флажки, а белые с серебром транспаранты с приветственными надписями были водружены на высоких шестах и тянулись через все тесные улочки по пути движения королевского кортежа. Изо всех окон высовывались во множестве головы простолюдинов, тогда как знать Франции созерцала происходящее с высоты седел или из окошек карет. Каждый вытягивал шею, щуря при этом глаза на свету холодного зимнего солнца. И каждое сердце наполнялось восторгом при торжественном въезде в город недавно коронованного Франциска I. Каждая душа исполнилась веры в то, что сегодня во Франции начинается новая волнующая и счастливая эпоха.

Это восхитительное событие одновременно знаменовало собой официальное окончание траура по усопшему Людовику, который упокоился рядом со своими царственными предками под древними плитами собора Сен-Дени. Сегодня истек положенный срок скорби и для молодой вдовы, Марии Тюдор. Мария и ее юная фрейлина-англичанка радостно вдыхали вольный воздух Парижа.

Но не освобождение из королевского заточения наполняло восторгом их сердца и заставляло их хорошенькие головки кружиться от бурной радости, которая буквально пьянила обеих. И не гром барабанов, не звуки фанфар, не экстаз французов, восторгавшихся своим новым королем. Чарльз Брэндон, ближайший личный друг короля Английского, стоял рядом с английскими дамами на узком дворцовом балконе с резными перильцами: Франциск исполнил все обещанное сполна. Мария Тюдор и ее возлюбленный, герцог Суффолк, два дня тому назад тайно обвенчались.

— Ваше величество! Я вижу серебристый балдахин над его конем! — закричала Мария Буллен, в детском восторге позабыв манеры светской речи, которым ее старательно обучали. — Ой, взгляните: конь даже не хочет стоять под этим балдахином, так и норовит прянуть в сторону. Какой он чудесный наездник!

— Правда, милая Мария. Он был отличным воином и наездником куда раньше, чем стал королем. — Новая герцогиня Суффолк обняла Марию за плечи своей изящной, унизанной перстнями рукой, и лисья опушка рукава меховой накидки защекотала девочке щеку.

— Ручаюсь, все короли отлично ездят верхом, — послышался голос герцога, лицо которого было скрыто от Марии пышными локонами его супруги. — И самый лучший наездник, с каким мне доводилось скакать бок о бок, — это Генрих Тюдор.

Одно лишь упоминание имени короля Генриха сразу заставило всех троих погрузиться в молчание. Мария метнула быстрый взгляд на прекрасную чету. Несомненно, сами Небеса предназначили их друг другу. У обоих одинаково белая кожа, темные глаза и волосы, у обоих такая благородная осанка, и они захвачены своей любовью… Нет сомнений, что Его величество Генрих, как только увидит их, от души пожелает счастья своему любезному другу и нежно любимой сестре.