— Я в восторге от твоих благих побуждений, девочка, но эта девчонка здесь далеко не одинока. Еще весной — она и недели не пробыла при дворе — король уложил ее в постель, королева накричала на нее, а Норрис не перестает сходить по ней с ума, когда поблизости нет Его величества. Ты позаботься о том, чтобы не быть рядом с ней, если королева все же обрушит на нее свой гнев. Готов побиться об заклад: Ее величество сделает так, что через неделю и духу этой малышки Мэдж Шелтон при дворе не будет, пусть они и кузины. Но, как бы там ни было, Мэдж должна была понять, что ты ждешь ребенка. А что Кромвель?

— Я его видела два раза, но оба раза на мне была накидка. В отсутствие короля он был очень занят, но один раз подошел ко мне в парке, на берегу реки, а я не осмелилась убежать, хотя и хотелось. Мы немного прогулялись вместе.

— Как я понимаю, он вел себя пристойно — если не считать масленых глазок, которыми он тебя ощупывает всегда, как только увидит.

— Не сердись, Стафф. — Она присела на ложе рядом с ним. Он обхватил ее плечи, мягко притянул к себе.

— Я не сержусь, любимая. Просто ненавижу себя, чуть только подумаю, что оставил тебя в этом змеином гнезде. Моя Мария в последнее время научилась и сама за себя неплохо постоять, но мне нестерпимо думать о том, что никак не удается увезти отсюда тебя и дитя в спокойное и надежное место.

— Но теперь мы должны будем все им рассказать, так что скоро увидим.

— Да, милая моя. Скоро мы все узнаем. Я устал до предела, Мария, и мне надо непременно быть к ужину. Ты приляжешь со мной?

Они устроились на середине ложа: Мария на спине, а Стафф — на боку, глядя на нее и подложив ей руку под голову. Она положила его ладонь себе на живот.

— Посмотри, любимый, он теперь почти все время бьет ножкой.

— Или она, — сонным голосом вставил Стафф. — Я по-прежнему не возражаю против маленькой копии твоей Кэтрин. Ей хорошо в Гевере? Я знаю, как рада твоя матушка, что девочка нынче летом снова с ней.

— Да, у нее все хорошо. Но ведь мужчины всегда хотят сына, Стафф.

— Конечно, и я хочу. Но у нас есть время родить по крайней мере еще одного ребенка, прежде чем ты станешь ходить с клюкой, — пошутил он. Открыл один глаз, потом другой, посмотрел на ее тонкий профиль. — А не беспокоит ли тебя, Мария, что-нибудь еще помимо необходимости предстать перед ними? Надеюсь, ты не дала отцу себя уговорить и не согласилась участвовать в его последнем злополучном замысле — использовать тебя в качестве приманки?

— Да нет, Стафф, совсем не в этом дело. Но мне действительно не дает покоя одна мысль. Мне даже во сне это снилось, Стафф.

— Расскажи. — Лицо было усталым, но глаза открыты, совсем не сонные.

— Когда двор путешествовал — в первую неделю после вашего отъезда, — здесь стало известно, что после казни сэра Томаса Мора на Тауэрском холме королевская стража водрузила его голову на кол на Лондонском мосту, а семье выдали для погребения одно туловище, без головы.

— Послушай, Мария. Это лишний раз показывает, какие страшные настали времена и как глубоко увяз король в трясине коварства. Столько лет сэр Томаса Мор был верным советником и другом Его величества, и все же король расправился с ним беспощадно, когда Мор осмелился не подписать Акт о верховенстве, в котором король провозглашается главой новой церкви. Нисколько не сомневаюсь, что или сам король, или Кромвель дали прямое указание своим палачам обойтись с Мором так, чтобы другим неповадно было. Не страшись того, что его голова так и останется разлучена с телом. Господу Богу в день Страшного Суда весьма потребуются люди с такой силой духа, как у Томас Мора, — не важно, похоронены их головы вместе с телами или отдельно от них.