— Прекратите эту дурацкую пикировку, — вмешался Томас Болейн. — А ты, Джейн, или слушай все то, что говорит тебе королева, или уходи с ее службы и убирайся отсюда. Тут такое дело, что нам всем надо постоять друг за друга.

— Мы уже давно не стоим друг за друга, отец, если такое вообще когда-нибудь было, — выкрикнула Анна. — Именно вы привезли ко двору эту Мэдж с глазками наивной простушки. Так вот, говорю вам: придумайте, как ее прогнать, если не хотите увидеть на троне вместо своего внука проклятого доходягу Фицроя.

— Увы, Анна, это твоя забота. Здесь я тебе ничем помочь не смогу.

— Да нет, отец. Вы мне вообще ничем помочь не можете. Ладно хоть Джордж и Мария сохранили мне верность во всех этих неурядицах. Джордж всегда таков, но вы должны признать, что и Мария выстояла против вашего недавнего отчаянного плана — добиться, чтобы она соблазнила короля. А что касается этой коровы Сеймур с такими невинными глазищами, то я весьма скоро сумею прогнать ее отсюда.

— Ты не осмелишься, Анна.

— Не осмелюсь? Ступайте прочь с моих глаз, отец! Королева приказывает вам удалиться!

— Ухожу, дочка… Ваше величество… чтобы дать тебе возможность прийти в себя и понять наконец, что время настало другое и твое влияние при дворе уже не то. Повторяю: ты не осмелишься тронуть крошку Сеймур. Все, что ты можешь, — это бороться за место на ложе короля да надеяться, что Бог пошлет тебе сына. Я потом еще приду сюда. Когда король вернется с охоты, позаботься о том, чтобы выглядеть неотразимой, и встречай его на парадном дворе. Борись за него, Анна. Это единственное, что теперь в твоих силах. — Он зашагал к двери, и Мария отодвинулась подальше с его дороги. — А ты заметила, Мария, как Его величество заинтересовался твоим сыном? — бросил он на ходу.

С уходом со сцены второго важного действующего лица оставшиеся в комнате персонажи задвигались, занимая новые позиции. Анна опустилась в кресло, где прежде сидел король, а Джордж, совсем сбитый с толку, переминался с ноги на ногу. Джейн настороженно бродила на заднем плане. Мановением руки Анна подозвала Марию. Та выступила на сцену, запахнув свою накидку.

— Как хорошо видеть тебя снова, сестра, после стольких недель — все такую же. Да не смотри ты так испуганно. Уверяю тебя, сама я ничуть не пугаюсь, — произнесла Анна тусклым голосом.

— Я восхищена вашей смелостью, Ваше величество. — Мария села рядом с ней в кресло, на которое Анна указала рукой, унизанной множеством перстней.

— Это приходит, когда можешь потерять все на свете. Действовать боятся лишь те, кому терять нечего. Это мое новое кредо. У тебя есть какие-нибудь известия из Гевера? Матушка здорова?

— Здорова. Там все благополучно. С моей Кэтрин матушке не придется скучать все лето. У Симонетты подагра, но она старается держаться. Только двигаться стала медленнее.

Анна откинула голову на спинку кресла и закрыла глаза.

— Ах, как спокойно в Гевере — никто не кричит, не сплетничает, ничего от тебя не требует. — Она вдруг открыла глаза. — А ты пришла только поздороваться с нами после разлуки, Мария? Ты ведь пришла по делу, разве нет? Если я сама не вызываю милую свою Марию, то она предпочитает здесь не показываться.

— Так и есть, сестра. Я пришла просить тебя о великой милости. Думаю, что послужила тебе честно, а твоим другом я останусь навсегда. Теперь я крайне нуждаюсь в твоей любви и доброжелательстве.

— Что такое? Давай говори. — Глаза Анны непроизвольно метнулись к плотно укутанной талии Марии, и та почувствовала, как ее смелость убывает.

— Как хорошо известно Вашему величеству, мы с лордом Стаффордом уже много лет любим друг друга…

— Состоите в любовниках, ты хочешь сказать.