— А Кромвель, этот двуликий Янус, вчера оказывает мне услугу, а затем похищает и пытает моего музыканта. За это он головой поплатится!

— Не думаю, Анна, — возразил на это отец. — Боюсь, что Кромвель показал тем самым свое истинное лицо. Болейнам он помогать больше не станет. Я послал за твоим дядей Норфолком. Нам надо немедленно все обсудить. Черт, мне бы хотелось видеть Джорджа лучшим бойцом, да и не пойму, кой черт Норфолка так долго нет!

На трибунах раздались радостные клики: приветствовали соперника, который выбил из седла Джорджа Болейна. Усталые лошади потрусили прочь с поля, а служители заново устанавливали пострадавший барьер.

— Мне сказали, Мария, что король приказал вам со Стаффордом сегодня же уезжать. Ты ведь не ожидала, что он примет тебя с распростертыми объятиями?

— Мы уезжаем, отец, но Анна выразила желание, чтобы мы сопровождали ее сюда, поскольку она снова вышла в свет.

— Понятно. Значит, обратно в деревню, а ее бросаете в этой жуткой атмосфере ожидать Бог знает чего.

— Это я велела, чтобы они уезжали, отец. У них уютный домик, маленький сынишка — есть куда возвращаться. Оставь Марию в покое! — приказала Анна резким тоном, не поворачивая головы.

В самом начале следующего поединка королева встала со своего места, улыбнулась и помахала рукой странно притихшим зрителям. По какому-то капризу она выдернула из пышного атласного рукава золотистую ленту и бросила своему рыцарю, Генри Норрису, который склонил голову в тяжелом шлеме, шутливо приветствуя ее. Пока он и его противник лорд Вингфилд разъезжались, чтобы занять исходное положение, на галерею королевы ворвались королевские телохранители в ярко-красных дублетах и штанах, с алебардами наизготовку. Несколько дам завизжали от испуга, а Стафф резко потянул Марию в сторону от королевы, прямо на себя. В дальнем конце турнирного поля сэр Энтони Вингфилд, сняв с себя шлем, молча наблюдал, как королевская стража, выбежавшая на поле, смыкается вокруг Норриса. А позади все так же невозмутимо восседал на коне Генрих Тюдор, наблюдая за происходящим.

Анна встала и оперлась на предложенную отцом руку.

— По какому праву вы мешаете игре короля? — далеко разнесся ее чистый и твердый голос.

Тогда через толпу стражи протолкался дядюшка Норфолк, и Мария вздохнула с облегчением, но тут же с ужасающей четкостью услышала, как шепчет ей на ухо Стаффорд:

— Вот Иуда!

— Дядюшка, я рада видеть вас, — обратилась к нему королева. — Могу ли я узнать причину этого вооруженного вторжения?

— Боюсь, причина кроется в вас, Ваше величество, и кое-ком из тех, с кем вы сговаривались.

Анна ушам своим не поверила. Ее истерический смех прорезал воздух, а отец сурово обратился к Норфолку:

— Послушай, дружище, что за ужасная сцена! Неужто король и вправду требует…

— Я весьма сожалею, Томас, лорд Болейн, но вот его письменное повеление об аресте королевы. Она будет законным порядком допрошена обо всех своих преступлениях.

Томас Болейн побелел как мел и едва не согнулся пополам от внутренней боли.

— Преступлениях! Преступлениях! Каких преступлениях? Назови!

— Не здесь, прошу вас, лорд Болейн. В свое время публика все узнает. Будьте добры следовать за нами, Ваше величество.

— Следовать куда, дядюшка?

— Сегодня во дворец, завтра — в Тауэр. На допросы. — Он подал приказ об аресте Томасу Болейну, и все ясно увидели, какой болью исказилось у того лицо. — Я действую не по собственной прихоти, Ваше величество, но по повелению Его величества короля.