Некоторых, как Пэйда, просто… отослали прочь.

Отослали сюда.

Сюда, где ничего не осталось.

Один из мужчин — «один из повстанцев», — думает Пэйд — преграждает автобусу дорогу, и тот останавливается. Дверь открывается, и нимбанел выходит наружу. Ребята остаются на своих местах, не зная толком, что делать.

Пэйд решает проявить отвагу и тоже выходит.

Водитель и повстанец, мужчина с неряшливой бородой и шрамом на шее, о чем-то спорят.

— Нет-нет, за этих ребят я не отвечаю, — машет руками нимбанел. — Нет, я не повезу их назад. Мне за это не платили…

— Сэр, — отвечает повстанец, — как вы сами видите, имперская академия закрыта. Теперь здесь не место для детей…

Внезапно он замечает Пэйда.

— Мистер… — начинает тот.

— Сынок, — отвечает мужчина, — мы посадим тебя обратно в автобус, и не успеет нерф дважды хвостом взмахнуть, как ты уже будешь дома…

— Я не хочу домой.

— Здесь тоже не твой дом.

— Значит, у меня его вообще нет. Родители выгнали меня на улицу и переехали. Мне некуда податься — или в имперскую академию, или вообще никуда.

Повстанец переваривает услышанное, глядя на холмы, затем переводит взгляд на нимбанела, на автобус и снова на Пэйда.

— И что ты собираешься делать?

— Я же сказал — мне некуда идти. — Пэйд наклоняется к нему и тихо спрашивает: — Вы убьете ребят из той академии? Которые должны были стать маленькими штурмовиками?

— Что? Во имя звезд, нет, конечно.

— Тогда как вы с ними поступите?

— Тебе не кажется, что ты суешь нос не в свое дело, малыш?

— Может, потому родители и решили от меня избавиться?

Мужчина вздыхает и приседает.

— Некоторые отправятся домой. Некоторые — в Новую Академию на Чандриле. Если они подходят по возрасту, мы будем готовить из них солдат — если они захотят к нам присоединиться. Иначе — обратно к родителям. Или в приюты.

Пэйд высоко поднимает голову.

— Тогда я тоже хотел бы туда. В Новую Академию.

— Гм… — Мужчина прищуривается. — Ладно. Держи. — Он шарит в карманах, достает горсть кредитов и сует их в ладонь нимбанела, затем говорит Пэйду: — Центр города все еще в руках Империи, так что проследи, чтобы он довез тебя до Речного Волнолома. Оттуда утром отправляется челнок до Ханны. Не опаздывай.

— Спасибо, мистер, — кивает Пэйд.

— Другие тоже могут полететь с тобой. Передай им.

— Передам. — Пэйд поворачивается, затем бросает через плечо: — Спасибо. Да пребудет с вами Сила, мистер.

— И с тобой, малыш. И с тобой.

Глава тринадцатая

Странное дело — быть родителем. Родители воспитывают ребенка, считая, что их задача — научить свое дитя… в общем, всему. Есть, жить, дышать, работать, играть, существовать. Мать советует сыну, как вести себя с задирами в академии, какие улицы безопасны, а какие нет, как ездить на бала-бала, не врезаясь в стены. Без всего того, чему учат родители, ребенку не выжить. Естественно, в том нет его вины. Новорожденный — чистая доска, и мать с отцом должны сделать на ней запись, которая послужит в дальнейшем инструкцией по применению. Сделать так, чтобы ребенок не умер, пытаясь понять, как следует жить.

Выключить режим родителя очень нелегко. Не так-то просто почувствовать, что ребенок сбросил мантию невежества и сам решает, как следует поступать.