– Корпорация просит тебя забыть об этом инциденте и не держать на нее зла. Надеюсь, содержимое этого конверта хоть сколько‑нибудь тебе в этом поможет. Увидимся в Берлине, – шепнул он на прощание и вышел.

Джоанна стояла, глядя на конверт, щенок прыгал у ее ног. Наконец она взяла конверт и распечатала его. И тут же изумленно ахнула. В конверте лежал чек на пятьсот тысяч долларов.

Глава 93

«Мерседес» Реммера свернул с Харденберг‑штрассе и въехал в подземный гараж дома № 15 из стекла и бетона, где располагался муниципалитет. Одна из серых машин федеральной полиции скользнула внутрь следом за ним и встала рядом. Осборн хорошо рассмотрел лица сидевших в ней мужчин, когда шел к лифту. Они оказались совсем молодыми, не старше тридцати. Он почему‑то удивился, что находится под защитой людей моложе его. Его это не то чтобы задело, просто было непривычно. Осборн считал, что в полиции служат зрелые мужчины, которые превосходят его жизненной мудростью и опытом. И вот оказалось, что это совсем не обязательно. Осборн сам не знал, почему он вдруг над этим задумался. Может быть, потому, что подсознательно пытался оградить себя от мыслей о новых испытаниях.

Два часа они провели в подвальном кабинете ресторана, ожидая звонка от Хонига. Наконец тот позвонил и сказал, что судья Отто Гравениц ждет их у себя в три часа дня.

По дороге Маквей коротко проинструктировал Осборна, что тот должен говорить судье. Самое главное – это слова Мерримэна, произнесенные им перед смертью. Желательно, чтобы показания Осборна свелись к пересказу этого эпизода. А об остальном лучше умолчать, в особенности о частном детективе Жане Пакаре, о шприце, наркотике и прочем. Маквей опасался, как бы Осборн не наболтал лишнего и не дал оснований предъявить ему самому обвинение в покушении на убийство.

Это был дружеский жест, моральная поддержка, которую Осборн принял без колебаний. Хотя про себя отметил, что забота Маквея имела еще и скрытые мотивы. Если бы Осборн запутался в показаниях и сунул голову в петлю, он серьезно затруднил бы предъявление обвинения Шоллу. Показания Осборна должны быть очень простыми, кристально‑ясными и направленными исключительно против Шолла. Такое впечатление должно создаться и у судьи, и у Хонига, чье мнение наверняка будет учитываться. Если Осборн увлечется подробным описанием событий, они приобретут другую окраску и сфокусируются на нем самом. Это может помешать выдвижению обвинения против Шолла.

– Как ты думаешь, – спросил Реммера Маквей, – они уже знают, что мы здесь?

Реммер пожал плечами.

– Я лично не заметил слежки по пути из аэропорта. Но точно сказать не берусь. На всякий случай будем предполагать, что знают, верно?

Нобл покосился на Маквея: Реммер прав, лучше постоянно быть начеку и предполагать худшее. Даже если группа на какое‑то время выпустила их из своего поля зрения, скоро она наверстает упущенное. Противник зашел слишком далеко, чтобы отступать.

На шестом этаже лифт остановился. Они вошли в приемную судьи, где их попросили подождать.

– Ты его знаешь, этого судью? – спросил у Реммера Маквей, оглядываясь по сторонам. Приемная судьи Гравеница ничем не отличалась от приемной любого государственного учреждения в Лос‑Анджелесе. Обычный стол и стул, простой книжный шкаф и дешевые гравюры на стенах.

Реммер кивнул.

– Знаю немного.

– Что от него можно ждать?

– Посмотрим. Все зависит от того, что сказал ему Хониг. Видимо, немного, раз судья сразу согласился принять нас. Но не думай, что если Хониг отрекомендовал нас, а судья Гравениц согласился выслушать, то наше дело в шляпе.

Маквей взглянул на часы и присел к уголку стола.