* * *

– Виктор.

– Люго.

– Осборн идет на восток через Тиргартен.

Фон Хольден говорил из своего кабинета на Софи‑Шарлоттен‑штрассе. Он даже вскочил, не смея поверить в неожиданную удачу.

– ОДИН?

– Да.

– Ну и дурак!

– Инструкции?

– Следуй за ним. Я буду через пять минут.

Глава 100

Нобл положил трубку и посмотрел на Маквея.

– От Каду по‑прежнему никаких известий.

Огорченный и подавленный, Маквей покосился на Реммера, допивавшего третью чашку крепчайшего кофе за сорок минут. Они уже раз двадцать прошлись по списку гостей Шарлоттенбурга, и, хотя еще осталось несколько имен, которые Бад‑Годесбергу предстояло проверить, у них так и не появилось ни единой зацепки. Может быть, ключ к отгадке там, среди еще непроверенных имен, а может, нет. Интуиция подсказывала Маквею, что все необходимые материалы у них в руках. Он попросил Реммера заказать более обстоятельные досье на тех, кого они уже один раз проверили. Может быть, не так важно, кто эти люди сейчас и чем они занимаются в настоящее время, может быть, дело в их прошлом, как у Класса и Хальдера?..

А может быть, камень с горящей надписью ключ еще не встал на их пути, и расследование начинать не с чего. И в списке приглашенных в Шарлоттенбургский дворец они ничего не найдут, сколько б ни копались, и присутствие Шолла в Берлине вполне объяснимо, и церемония в честь Либаргера – невинная затея… Но Маквей очень не любил принимать что‑нибудь на веру. Ему нужны были доказательства.

В ожидании вестей из Бад‑Годесберга они вернулись к еще одному неясному моменту в расследовании – Каду.

– Давайте попробуем рассмотреть проблему Класс – Хальдер в связи с Каду, – предложил Маквей. Он сидел в кресле, положив ноги на одну из широких кроватей. – Был ли у него брат, кузен, отец, родственник, симпатизировавший наци или сотрудничавший с ними во время войны?

– Ты слышал об Аджаксе? – спросил Реммер.

Ответил Нобл:

– Аджакс – организация французской полиции, сотрудничавшая с Сопротивлением во время оккупации. Однако после войны выяснилось, что только пять процентов ее на самом деле помогало патриотам. Остальные работали на «виши».[34]

– Дядя Каду был толковым копом. Членом Аджакса в Ницце, – сказал Реммер. – После войны его отправили в отставку во время чистки от коллаборационистов.

– А его отец тоже был в Аджаксе?

– Он умер, когда Каду был год.

– Значит, его воспитывал дядя. – Маквей чихнул.

– Верно.

Маквей посмотрел на Реммера, потом встал и прошелся по комнате.

– Снова наци, Манни? В этом все дело? А Шолл – нацист? А Либаргер?

Маквей схватил с кровати список гостей и стал размахивать им.

– Так, значит, все эти высокообразованные, богатые, влиятельные господа – новая поросль немецкого нацизма? Так, Манни?

Застрекотал факс. Реммер торопливо выхватил из него лист бумаги и начал читать вслух:

– Нет никаких записей о рождении Элтона Либаргера в Эссене, в тысяча девятьсот тридцать третьем году и в ближайшие годы – тоже. Проверка продолжается. Имение Либаргера в Цюрихе… – Реммер нахмурился.

– В чем дело, Манни?

– Оно принадлежит Шоллу.