За окном прогрохотал встречный поезд, потом открылся вид на изумрудно‑зеленое поле; на горизонте возвышались крутые, уходящие в небо склоны, поросшие густым лесом. Осборна поражала красота этой земли, ослепительно свежая зелень, безоблачно голубое небо, прозрачный воздух, пляшущие на листве солнечные блики… Поезд обогнул маленький городок; за ним, вдали, на высоком холме Осборн увидел величественные очертания средневековой церкви. Он знал, что обязательно вернется сюда.

Уверенность в том, что женщина с фон Хольденом – не Вера, придавала Осборну силы. Ясно: Веру освободили из тюрьмы на совершенно законном основании, и сейчас она возвращается в Париж. Осборн вдруг представил себе, что Вера сейчас у себя дома, так же, как и прежде, до того, как все это случилось; его охватило желание, мучительное и радостное, быть рядом с ней и никогда не разлучаться. Глядя на безмятежно‑спокойный швейцарский пейзаж, он почему‑то представлял себе детей, слышал их смех, видел улыбку на лице Веры, чувствовал мягкое прикосновение ее щеки к своей и тепло ее ладони в своей руке…

– Fahrkarte, bitte.[45]

Осборн вздрогнул и поднял глаза. Перед ним стоял молодой контролер с черной сумкой через плечо.

– Простите, я не понимаю…

Контролер улыбнулся.

– Ваш билет, пожалуйста.

– Сейчас. – Осборн достал из кармана билет и протянул его контролеру, неожиданно проговорив: – Будьте добры… Я должен встретить в Берне одного человека. Он приезжает поездом из Франкфурта в двенадцать двенадцать. Он… он не знает, что я его встречаю… в общем, это сюрприз.

– А вам известно, где именно в Берне он должен остановиться?

– Нет, но…

В этом‑то и была загвоздка. Берн явно не конечная цель фон Хольдена, но, убив полицейских, он должен срочно покинуть Германию. А если он рассуждает так, то идею о забронированных местах в самолете нужно отвергнуть.

– Думаю, он пересядет на другой поезд. Может быть, поедет в… – Осборн запнулся. Куда же поедет фон Хольден? Только не в Германию, это точно. И не в Восточную Европу: там слишком много беспорядков. – Возможно, во Францию. Или в Италию. Он… м‑м‑м… торговый агент.

Контролер удивлённо посмотрел на Осборна.

– Так что вы хотите у меня узнать?

– Я… – Осборн глупо ухмыльнулся. Да, контролер помог ему разобраться в собственных мыслях, но он прав – действительно, а чего он, Осборн, хочет от него? – Я, видите ли, не знаю, что делать, если его не найду. Может быть, он ждет поезда, а может, уже уехал.

– Полагаю вам следует заглянуть в расписание европейских железных дорог и найти поезда, которые вышли из Берна между двенадцатью двенадцать, когда приехал ваш друг, и двенадцатью сорока шестью, когда прибываете вы. И еще, я посоветовал бы вам вызвать его к телефону через дежурного по вокзалу.

– К телефону?

– Да, сэр, – кивнул контролер, попрощался и вышел, вручив Осборну расписание поездов.

К телефону!..

* * *

Фон Хольден ждал Веру у дверей кондитерской в глубине бернского вокзала. Она только что зашла в туалет, находившийся как раз напротив кондитерской. Вера была очень измучена и почти всю дорогу молчала, но фон Хольден знал, что она думает об Осборне. И пока она думает о нем, пока уверена, что ее везут к нему – она никуда не денется.

Первый час езды был для фон Хольдена самым беспокойным.