Он уже привык, что во всех их совещаниях ее суждения, когда она их роняла, проникали, как ему казалось, на большую, чем его, глубину. И теперь Стрезеру не терпелось узнать ее мнение, но прошла томительная минута, прежде чем до него донесся этот легкий всплеск:

– Не вижу причины, почему мистер Ньюсем, коль скоро он хочет жениться на этой юной леди, уже с нею не обвенчался или не подготовил для этого почвы, объявив вам о своем намерении. А если он хочет на ней жениться и у него добрые отношения с обеими дамами, то почему же он «несвободен»?

«И впрямь, почему?» – соглашаясь, подумал про себя Стрезер.

– Может быть, он дочери не нравится, – отбился он.

– Тогда почему он так говорит с вами о них?

Вопрос сочувственно аукнулся в уме Стрезера, но он снова его парировал:

– Может быть, у него добрые отношения с матерью?

– В союзе против дочери?

– Но если она пытается уговорить дочь не отвергать предложение, – что больше может его к ней расположить? Не понимаю только, – выжал из себя Стрезер, – с чего бы дочери его отвергать?

– О, – сказала мисс Гостри. – Возможно, не все вокруг очарованы им так, как вы.

– То есть, вы хотите сказать, они не считают его «партией»? Неужели я так неловко выражаю свои мысли? – спросил он, не скрывая удивления. – Впрочем, – продолжал он, – его матушка ничего так не желает, как видеть его женатым – разумеется, если это будет ему во благо. Какая женитьба не во благо? А эти дамы, без сомнения, не прочь заполучить его, – он уже выстроил свою версию, – ради большего благосостояния, и любая девица – на ком бы он ни женился – будет заинтересована в том, чтобы он использовал свои возможности. Ей будет вряд ли с руки, если он их упустит.

– Бесспорно, – отозвалась мисс Гостри. – Вы рассуждаете лучше некуда! Но, разумеется, с другой стороны, есть еще добрый старый Вулет.

– О да, – раздумчиво сказал он, – есть еще добрый старый Вулет.

Она помедлила.

– Да, пожалуй, ей этого не проглотить. Она, возможно, сочтет, что это ей слишком дорого обойдется. И возможно, прикинет, стоит ли одно другого.

Стрезер, которому во время их совещаний не сиделось на месте, сделал по комнате еще один круг.

– Все зависит от того, что она собой представляет. Разумеется, сто раз проверенное умение ладить с добрым старым Вулетом, – а она, даю голову на отсечение, это превосходно умеет! – вот что с такой силой говорит за Мэмми.

– Мэмми?

От такого тона он остановился перед ней как вкопанный; однако, уразумев, что эта реплика выражает не колебания, но смутившее ее полное понимание, позволил себе напомнить:

– Надеюсь, вы не забыли, кто такая Мэмми!

– Нет, я не забыла, кто такая Мэмми, – улыбнулась мисс Гостри. – И у меня нет никаких сомнений, что в ее пользу можно очень многое сказать. Я целиком за Мэмми! – искренне заявила она.

Стрезер вновь прошелся по комнате.

– Она, знаете, и вправду на редкость мила; куда лучше любой из тех девиц, каких я пока здесь видел.

– Именно на это я, пожалуй, больше всего и рассчитываю. – И она на секунду – совсем в духе своего гостя – задумалась. – Мне положительно хочется заполучить ее в свои руки.