Она была из совсем иной породы женщин, чем та, к которой принадлежала миссис Ньюсем, – женщина современная, явно не спешившая с окончательным решением; и теперь, столкнувшись с мадам де Вионе, он понял, насколько простым было его первое впечатление от мисс Гостри. Она, несомненно, была из тех, кого можно быстро постичь, но мир широк, и каждый день преподносит все новые уроки. Во всяком случае, есть отношения и отношения, даже среди самых необычных.

– Ну да, конечно, так я подхожу к возвышенному стилю Чэда, – поспешил добавить Стрезер. – Ему легко меня туда вписать.

Она чуть приподняла брови, словно отрицая от имени молодого человека саму возможность подобного намерения с его стороны.

– Знаете, Чэд будет несказанно огорчен, если вы хоть чего-то лишитесь. Но он полагает, что в ваших силах сделать ее терпимее.

– Вот как, – сказал Стрезер, остановив на ней взгляд. – Так вот чего вы от меня ждете. Только как мне этого достичь? Может быть, подскажете?

– Просто скажите ей правду.

– А что вы называете правдой?

– Ну, любую правду: то, что есть, о нас всех; то, что вы сами видите. Я устраняюсь и предоставляю это вам.

– Весьма вам признателен. Мне нравится, – продолжал Стрезер с резковатым смехом, – как вы устраняетесь.

Но она все так же мило и мягко, словно тут не было ничего такого, настаивала на своем:

– Будьте абсолютно честны. Расскажите ей все.

– Все? – странным эхом отозвался он.

– Да, всю чистую правду, – продолжала, не меняя тона, мадам де Вионе.

– Но в чем она – чистая правда? Именно чистую правду я и пытаюсь обнаружить.

На секунду-другую мадам де Вионе отвела взгляд, но тут же вновь остановила его на Стрезере:

– Расскажите ей все, исчерпывающе и ясно, о нас.

– О вас и вашей дочери? – уставился на нее Стрезер.

– Да, о моей Жанне и обо мне. Скажите ей, – голос мадам де Вионе дрогнул, – что мы вам полюбились.

– А что мне это даст? Или вернее, – уточнил он, – что вам это даст?

Она помрачнела.

– Вы думаете, совсем ничего?

– Она ведь не за тем меня сюда послала, – сказал, помявшись, Стрезер, – чтобы я «полюбил» вас.

– О, – отвечала мадам де Вионе в своей чарующей манере, – она послала вас принять то, что есть.

В этом заявлении, согласился про себя Стрезер, было зерно истины.

– Да, пожалуй, – подтвердил он. – Но как мне принять то, чего я не знаю? – И, собравшись с духом, произнес: – Вы хотите, чтобы Чэд женился на вашей дочери?

Она качнула головой – стремительно и гордо.

– О нет… вовсе нет.

– И сам он тоже этого не хочет?

Она повторила движение головой, но на этот раз ее лицо озарилось каким-то необычным светом.

– Она слишком ему дорога.

– Слишком, чтобы захотеть – вы это имеете в виду – отвезти в Америку.

– О нет. Слишком, чтобы желать одного: пестовать ее и лелеять, быть с ней поистине добрым и ласковым.