Стрезеру стало не по себе:

– С удовольствием. Она необычайно хороша.

Впоследствии материнское тщеславие, с которым мадам де Вионе откликнулась на его похвалу, вспоминалось ему как нечто особенно прекрасное.

– Так она понравилась вам, мое сокровище! – И, услышав в ответ восторженное «О!», дала себе волю: – Она – само совершенство! Моя радость!

– Да, да. Если бы мне привелось быть с нею рядом и видеть ее чаще, я, несомненно, испытывал бы те же чувства.

– Вот и скажите это миссис Ньюсем! – воскликнула мадам де Вионе.

– Но что это вам даст? – спросил он, еще больше поражаясь ее настойчивости. И пока она мешкала, не находясь с ответом, решился задать еще один вопрос: – И ваша дочь… она влюблена в Чэда?

– Ах, – почти с испугом отвечала она. – Если бы вы могли это выяснить!

– Я? Человек посторонний? – Он не скрывал удивления.

– Вы уже не посторонний. И сможете бывать с ней, уверяю вас, как человек совершенно свой.

Тем не менее такое положение вещей казалось ему странным:

– Но… если вы, ее мать…

– Ох, нынешние дочки-матери! – весьма непоследовательно вставила она, но тут же переключилась на то, что, видимо, полагала более соответственным главному предмету: – Скажите ей, что ему на пользу знакомство со мной. Ведь вы согласны – на пользу?

Ее слова имели для него куда большее значение, чем он способен был в тот момент оценить. Но и тогда они потрясли его до глубины души:

– О, если это все, чего вы…

– Пожалуй, не совсем «все», – перебила она, – но в значительной степени. – Право же, так, – добавила она тоном, который запал ему в душу, оставаясь среди самого памятного, что там хранилось.

– И прекрасно! – Стрезер улыбнулся ей и почувствовал, что напряжение сковывает его лицо, это продолжалось мгновение.

Наконец мадам де Вионе тоже встала:

– Вам не кажется, что ради…

– Мне следует вас спасти? – Итак, его вдруг осенило, каким образом он мог удовлетворить ее – и каким образом одновременно, так сказать, с честью ретироваться. И выспреннее слово, сам звук которого подталкивал Стрезера к бегству, невольно слетело с его языка: – Я спасу вас, если смогу.

– Мне ужасно хочется знать, что вы о ней подумаете. К тому же, – заявил он, для вас это удобный случай познакомиться с настоящей jeune fille – я имею в виду тип – который вам, как наблюдателю нравов, полагаю, грех упускать. Вас ждет впечатление, которое вы увезете в Америку, где, в свою очередь, у вас в изобилии найдется, с чем его сравнить.

Стрезер прекрасно знал, какого сравнения хотелось Чэду и, хотя он полностью согласился со своим юным другом, не преминул отметить в уме, что до сих пор ему еще ни разу так откровенно не напоминали, что его – как он и сам, правда, постоянно про себя, это выражал – используют. С какой, собственно, целью – он и сейчас не вполне улавливал; тем не менее сознание, что он оказывает услугу, ни на минуту его не покидало. Он лишь догадывался, что услуга эта весьма нужна тем, кому играла на руку; сам он, по правде сказать, находился в ожидании того момента, когда она обернется для него бедой, более того, невыносимой бедой. Он не видел выхода из создавшегося положения, разве только в силу какого-то перелома в событиях, который дал бы ему предлог для возмущения.