– Во всяком случае, – спустя мгновенье отозвался он, – я, кажется, не произвожу на вас такого впечатления.

– Что ж, – согласилась она, – вы ведь еще не отказали мне в капле терпения, о которой я прошу…

– И вы уже выводите положительные заключения? Прекрасно. Только я их не понимаю, – продолжал Стрезер. – По-моему, вы просите много больше того, что вам нужно. Что, в конце концов, в худшем случае для вас, в лучшем для себя, я способен сделать? Большего давления, чем я уже употребил, я оказать не могу. Ваша просьба опоздала. Все, что в моих силах, мною уже сделано. Я сказал свое слово и вот к чему пришел.

– Слава Богу, вы пришли сюда! – рассмеялась она и уже иным тоном добавила: – Миссис Ньюсем не думала, что вы так мало преуспеете.

Он медлил в нерешительности, но все же вытолкнул из себя:

– Увы, теперь она именно так думает.

– Вы хотите сказать… – И она осеклась.

– Что сказать?

Она все еще колебалась.

– Простите, что я этого касаюсь, но, если и говорю вещи не совсем положенные… думаю, я все же могу себе это позволить. К тому же разве мы не вправе знать?

– Что знать? – уточнил он, когда его собеседница, замявшись, вновь сникла и замолчала.

Мадам де Вионе сделала над собой усилие:

– Она отказалась от вас?

Впоследствии он сам себе удивился, до чего спокойно и просто встретил ее вопрос:

– Нет еще. – Словно был почти разочарован, словно при ее свободе ожидал большей смелости. И тут же не обинуясь спросил: – Это Чэд сказал вам, какому наказанию меня подвергнут?

Его манера и тон пришлись ей, очевидно, по душе.

– Если вы хотите знать, говорили ли мы об этом, – разумеется. И это заняло далеко не последнее место в моем желании встретиться с вами.

– Чтобы увидеть, принадлежу ли я к тому разряду мужчин, с которыми женщина может?…

– Точно так, вы безупречный джентльмен! – воскликнула она. – И теперь вижу… увидела. Нет, женщина не может! Тут вы вне опасности… и с полным правом. Поверьте в это – и вы станете намного счастливее.

Стрезер промолчал, а когда заговорил, то неожиданно для себя с таким обнаженным доверием, источник которого ему и самому был непонятен.

– Я пытаюсь поверить. Но каким чудом, – вырвалось у него, – каким чудом вы до этого дошли?

– О, – отвечала она, – вспомните, сколько еще до знакомства с вами я благодаря мистеру Ньюсему о вас узнала. Мистер Ньюсем восхищен вашей силой духа!

– Да, почти нет того, чего я не способен вынести! – прервал ее наш друг.

Проникновенная, прекрасная улыбка была ему ответом, и потому он услышал то, что сказал, так, как она это услышала. Не требовалось усилий, чтобы почувствовать: он выдал себя с головой. Но, по правде говоря, он только это и делал. Можно было, разумеется, в какие-то минуты уговорить себя, будто он нагнал на нее страху и холоду. Он знал: это не так, и пока он добился лишь того, что она убедилась: он принимает предложенные ею отношения. Более того, эти отношения – при всей их необязательности и краткости – выльются именно в ту форму, в какую ей угодно будет их облечь. Ничто и никто не помешает ей – уж он во всяком случае – сделать их приятными. В глубине сознания, помимо прочего, у него таилась мысль, что перед ним – здесь, сейчас, рядом, в своем неповторимом, живом и властном облике – одна из тех редкостных женщин, о которых он беспрестанно слышал, читал, мечтал, но каких никогда не встречал; женщина, присутствие которой, чей взгляд, голос, сам факт существования наполняли отношения чувством признательности ей.