Ты находишь пистолет. «Смит и Вессон» 38 калибра. Заряженный. Коробка с полусотней патронов. Ты позволяешь себе еле слышный вздох и улыбаешься.

Кладешь нож рядом с зонтом, берешь пистолет и, укутав его одеялом, спускаешь предохранитель. Снова заглядываешь в ящик. Глушителя нет, но это было бы слишком уж жирно.

Но затем в другом ящике ты находишь кое-что потенциально гораздо более полезное. Ты разглядываешь то, что лежит в ящике, и тепло растекается по всему твоему телу. Ты сделал правильный выбор, и теперь вознагражден за это. Обводишь взглядом толстые медные трубы, из которых собрана рама этой немыслимых размеров кровати, и улыбаешься.

Достаешь из ящика маску-капюшон. У нее застежка-молния сзади, а спереди — только складочка для носа и щелочки для ноздрей внизу. Вытаскиваешь из кармана перочинный нож и делаешь прорези для глаз, не забывая поглядывать на дверь ванной.

Ты надеваешь маску, потом снимаешь ее и увеличиваешь отверстия для глаз. Затем снова надеваешь ее и наполовину застегиваешь молнию. Маска пахнет потом и любимым одеколоном мистера Азула. Ты вытаскиваешь из ящика, где лежат наручники, одну пару и идешь в ванную, наставляя пистолет на фигуру в джакузи.

— Джем, — говорит она, — что ты?..

Ты решил изобразить голос Майкла Кейна. На Майкла Кейна не очень похоже, но и на твой голос — тоже, а это главное.

— Это не твой гребаный любовник, милочка; ну-ка, вылезай из этой вшивой ванны и делай то, что тебе говорят, тогда с тобой ничего не случится.

Не так уж и плохо, маска тоже несколько меняет голос.

Она, открыв рот, пялится на тебя. Время для звонка в дверь совсем неподходящее, но именно это и происходит. Она смотрит куда-то мимо тебя.

— Только пискни, детка, — тихо говоришь ты, — и тебе крышка, ясно?

В дверь снова звонят. Энни Леннокс допела, ты ставишь ногу на электрошнур и тащишь его по кафельным плиткам, выдергивая из магнитолы. Ты не исключаешь, что сейчас раздастся новая песня, потому что в магнитоле есть и батарейки, но вместо этого — тишина.

Девушка не сводит с тебя глаз.

Ты смотришь на нее. Ощущение такое, будто это происходит не с тобой и тебе все равно, что произойдет в следующий момент. Если даже она и закричит, ты, наверное, не станешь стрелять, не исключено ведь, что ее не услышат за входной дверью: дом большой, и, хотя в нем множество жестких звукоотражающих поверхностей, ты отнюдь не убежден, что ее крик — по лестничной клетке или через двойные балконные окна — дойдет до ушей того, кто стоит у входной двери. Ну и кроме того, ты вполне можешь успеть подскочить к ней, ударить, вырубить ее — она и воздуха-то набрать толком не успеет, но все это — хождение по острию ножа, и ты предпочел бы не думать о таком развитии событий.

Третьего звонка не раздается.

Ты сдергиваешь с тыльной стороны двери махровый халат и бросаешь ей; халат падает на край джакузи — она подхватывает его.

— Правильно. Надень-ка, да побыстрей.

Ты ждешь, что она попытается надеть халат, не вставая, или повернется к тебе спиной, а потом уже поднимется из воды, но вместо этого она встает в полный рост лицом к тебе, глядя на тебя с чем-то вроде ухмылки, и заворачивается в халат с некоторым даже презрением. У нее хорошее тело и небольшой вертикальный ручеек волос на лобке — мечта фотомоделей или обладательниц купальников с глубоким вырезом.

Она, нервно и покорно вздохнув, откидывает голову в сторону, когда ты приставляешь к ней пистолет, но без сопротивления позволяет тебе застегнуть наручники у нее за спиной. Ты заклеиваешь ей рот и ведешь на кухню, а потом вниз. В прихожей ты видишь, что мистер Азул лежит на том же месте.