|
И тут же поняла, что нужно немедленно бежать отсюда как можно дальше и как можно быстрее. И тапок никаких при этом не ронять, чтобы улик не оставлять. И так уже везде, где можно, засветилась. Крысеныш этот меня запомнит, ну, он-то, конечно, ничего не скажет. А вот бабуля с ястребиным взглядом… Эта запросто мое описание в полиции предоставит.
Я аккуратно закрыла багажник и юркнула в проход между гаражами. Но там тусовались трое подростков во главе со знакомым мне крысенышем. Как-то не захотелось мне с ними встречаться, я повернула назад, миновала «мазду» и тут же столкнулась с мужчиной, несшим на плече какой-то сложный агрегат. — Твоя машина? — спросил он. — Не моя, — открестилась я. — Она мне ворота перегородила! — А я при чем? Я ускорила шаг. — А чего тогда тут вертелась? Он бросил свой агрегат и схватил меня за руку. — Отвали! — рявкнула я. — Бюстгальтер застегивала, ясно? Подробности нужны? — Ясно… — протянул он с сомнением, но руку отпустил. Скверно, сейчас он будет искать владельца «мазды», поднимет шум, — в общем, труп найдут довольно быстро. А Алену, я так понимаю, не найдут. Так что я припустила как можно быстрее от этого места и до вечера не выходила из квартиры.
— Вряд ли эту церковь удастся восстановить, — проговорил епископ, оглядев руины. — Какое горе… какое горе… — причитал старенький настоятель. — Должно быть, Господь разгневался на нас за грехи прихожан… надо же, молния ударила в храм, и пожар уничтожил его до основания… — Не следует гадать о помыслах Господних! — строго оборвал епископ старого аббата. — Вы правы, ваше преосвященство, вы совершенно правы! Но что же теперь делать? — Остается только разобрать руины. Для вас, падре, найдется другой приход. — А что делать с церковной утварью? К счастью, сундук с ней не пострадал во время пожара. — Мы раздадим ее по другим церквям. Есть ли там что-нибудь, заслуживающее особого внимания? — Если вам угодно, ваше преосвященство, я покажу вам все. Аббат провел епископа среди дымящихся камней, подвел его к железному сундуку и откинул крышку. Епископ перебрал жалкую утварь сгоревшей церквушки. Несколько помятых медных и бронзовых кубков, поцарапанная дароносица, оловянный подсвечник, чаша для причастия… На самом дне сундука лежал тускло блестящий предмет. Это была, судя по всему, рукоять для посоха. Для епископского посоха… Рукоять была сделана весьма искусно в виде двух свирепых зверей, сцепившихся в смертельной схватке. Чувствовалась работа подлинного мастера. Но не только это… Епископ почувствовал странное волнение. Ему несколько раз в последние годы приходилось прикасаться к священным реликвиям, и каждый раз у него возникало такое же чувство — будто перед ним нечто большее, чем обычный предмет, нечто большее, чем простая человеческая жизнь. Епископ осторожно дотронулся до рукояти и почувствовал исходящий от нее жар… и в то же время холод необыкновенной, нечеловеческой силы. — А это здесь как оказалось? — проговорил он, с трудом справившись с перехватившим горло спазмом. — Эта рукоять? Она была в нашей церкви давно, очень давно… мой предшественник говорил, что некогда она принадлежала некоему святому. Возможно, святому Эвлалию… ведь именно святой Эвлалий принял в наших местах мученическую смерть. — Святой Эвлалий! — повторил епископ слова старого аббата. |
