— Ну-у…

— А он, Василий-то, только в чужой квартире буйствует, а у себя спокойный, — ну, обои, конечно, дерет…

— Да мне-то что, не свои же! Только чем его кормить?

Мы договорились, что Петя вечером привезет на машине кучу кошачьего корма и все миски, плошки, игрушки и так далее. А пока кот попил водички и улегся на диван поспать после перенесенного стресса, полностью меня проигнорировав. Катерина только рукой махнула, живописуя мне в красках, что этот рыжий негодяй устроил в метро. На машине он, видите ли, ездить не может, его укачивает.

Я записала на всякий случай телефон Катерины и отправилась в квартиру Артема.

Его машины во дворе не было, как я и ожидала, так что я проскользнула в подъезд, не встретив никого из соседей, и посчитала это хорошим знаком. Не стала ждать лифта и одним духом поднялась на седьмой этаж.

И правильно сделала, потому что лифт как раз приехал вниз, и я слышала, как из него выгружается соседка Наталья со своей двойней. Эта никогда никуда не торопится, справедливо полагая, что главное дело всей жизни она уже выполнила, поэтому живет не спеша, ожидая, когда дети вырастут.

И она непременно остановилась бы поболтать, чего мне сейчас совершенно не нужно.

На всякий случай я позвонила в дверь Артема, вдруг он дома? Но никого не было, так что я спокойно открыла дверь своими ключами, которые прихватила в ту ужасную ночь совершенно машинально, — просто сунула в сумку, когда еще не знала, что человек, с которым я прожила почти год, привел в дом какую-то швабру и уложил ее в нашу постель, стоило мне уехать на одни сутки.

В квартире было тихо и душно, Артем никогда не открывал форточки. Пахло испортившейся едой, пылью и почему-то плесенью. Квартира у Артема была довольно большая, двухкомнатная, она досталась ему от родителей, когда они купили большой участок в пригороде и выстроили загородный дом.

Поэтому его мамаша, которая, к счастью, никогда не станет моей свекровью, таскалась в квартиру без предупреждения и смотрела на меня с неприкрытой ненавистью.

В прихожей был обычный утренний беспорядок, с той только разницей, что под ногами валялась не только обувь, но и какие-то лоскутки. Я не стала разбираться, вытащила из кладовки свой чемодан, с которым когда-то въехала в эту квартиру, и протащила его в спальню. А там…

То, что я увидела в спальне, повергло меня в такой шок, что я плюхнулась на незастеленную кровать, потому что ноги меня не держали.

Весь пол в спальне был усеян лоскутками, в которых я узнала мою одежду.

Вот свитер с полосками, совсем новый, вот платье, в котором я ходила зимой на работу, вот юбка в клетку, она мне не очень нравилась, но была почти новая…

Дверцы шкафа были открыты, и видно было, что на полках ничего не лежит. Ну да, все тут, на полу, изрезано в мелкие клочья. Даже пижама, даже белье!

Через некоторое время я поняла, что сижу на кровати в этой кошмарной комнате, усеянной тем, что осталось от всей моей одежды. Не скажу, что так люблю шмотки, но все же за пару последних лет я прикупила кое-что приличное, — этот гад ничего мне не дарил.

Ну это же надо, сколько времени он потратил на то, чтобы изрезать все на мелкие кусочки, и не надоело ему! Совершенно не мужской способ мести, так может женщина сделать, но чтобы мужик два дня над этим трудился…

Может, он псих? Больной на всю голову? Но как же я раньше не замечала?

Я оставила попытки найти что-то целое, сунулась в тумбочку, где держала косметику.