Туда он влезть не догадался или просто не успел, так что я прихватила уцелевшую косметику и кое-какие документы, а также записную книжку. Уцелели еще новые туфли и сумка, так что я запихнула все в пакет, решив не брать чемодан.

Во-первых, он мне сейчас без надобности, а во-вторых, человек с чемоданом привлекает внимание, а мне это ни к чему.

Если раньше, до того как со мной начали происходить разные странные вещи, я бы молча утерла слезы и ушла, решив быть выше этого, как бабушка советовала, то в этом случае я не стану следовать ее совету, а поступлю по-своему…

Итак, прежде всего я вытащила из шкафа супердорогой пиджак Артема, над которым он трясся, и обрызгала его жидкостью для чистки унитазов.

Запахло хлоркой, — скоро на пиджаке появятся пятна, а может и до дыр проест.

Прощай, пиджак!

Потом я схватила кучу лоскутков и отнесла их в ванную комнату, там положила в ванну и раковину, утрамбовала поплотнее. То же самое сделала на кухне. Поставила в ванну еще ботинки Артема — итальянские, дорогие; хотела еще переколотить сервиз его мамаши — жуткие чашки и тарелки в розочках, — но решила не шуметь.

На прощанье я оглядела квартиру, открыла все краны и ушла, заперев дверь. Внизу опустила ключи в почтовый ящик и пошла к остановке неспешным шагом.

И если вы думаете, что после всего содеянного меня будет мучить совесть, то глубоко ошибаетесь. Раз он со мной так, то и у меня развязаны руки!

А внизу живет очень противная бабка, вечно шипит на меня при встрече и говорит гадости. Наталья говорила, что она со всеми так. И уж устроит она Артему…

На работе я сказала, что прямо с поезда, пришлось задержаться на два дня. Начальник проникся ко мне сочувствием и даже отпустил меня пораньше.

Это время я потратила на магазины, купила там кое-что из необходимых вещей. Денег до конца месяца наверняка не хватит, придется занимать.

От этой мысли я расстроилась, да тут еще Артем начал трезвонить. Ну да, пока там вода протекла, пока он с работы приехал, пока он оценивал ущерб, да пока его бабка из квартиры снизу возила мордой по столу… как раз время подошло.

Естественно, я не отвечала, тогда он завалил меня текстовыми сообщениями.

«Я тебя убью! Я размозжу тебе голову о парапет набережной, а потом выброшу в Неву!»

Ого, какая фантазия!

«Я придушу тебя, но не сразу, а медленно, чтобы ты поняла, что натворила!»

Чем выдумывать мне казни египетские, лучше бы воду подтирал.

Теперь уже я занесла его номер в черный список.

Дома ждал меня кот Василий. То есть если вы думаете, что кот скромно сидел перед дверью и жалобно мяукал, а, встретив меня, начал тереться об ноги и мурлыкать, как делают обычные коты, то вы глубоко ошибаетесь.

Это чудовище, конечно, выползло в прихожую, потягиваясь всеми четырьмя лапами, однако смотрело на меня с презрением — мол, ходят тут всякие, снова Васька кого-то в квартиру пустил.

— Ты не очень-то, — обиделась я, — я тут живу.

Кот немедленно дал понять, что живет здесь он, а я только проживаю, причем исключительно временно, так что должна это помнить и знать свое место.

Увидев пакеты, что я принесла с собой, кот несколько оживился и немедленно бросился в атаку, так что я едва успела спасти от него купленные вещи.

Тогда он подошел к холодильнику и требовательно мяукнул, не зная, что холодильник пустой. А когда узнал, то посмотрел на меня так, что я предпочла запереться от него в ванной.

Потом предложила ему колбаски, но котище дал понять, что такую гадость он не будет есть ни за что на свете.

— Слушай, ну не доставай ты меня! — в сердцах сказала я. — И так у меня неприятности, да тут еще ты!

Катерина, уходя, сказала, что с Василием надо разговаривать, он все понимает, это брательник его приучил.