Он подумал, что давно пора обзавестись новой рукоятью для своего епископского посоха.

Утром я проснулась рано и задумалась, что же делать с одеждой. Потому что если дома я могла ходить в Васиных футболках, то на работу придется идти в тех же самых джинсах и курточке. Коллеги непременно заметят и удивятся, придется с ними объясняться, и девчонки вытянут из меня все про Артема. А я не люблю обсуждать свои личные дела в коллективе.

Так что я решила, что проще всего отпроситься с работы, написала начальнику, что буду с обеда, в крайнем случае скажу ему, что поезд опоздал.

План у меня был такой: выждать некоторое время, а потом, после десяти, наведаться в квартиру Артема, тихо забрать там свои вещички, опустить ключи в почтовый ящик и уйти по-английски, не прощаясь и не оставив записки.

После всего, что он сделал и наговорил, совершенно не хочется с ним общаться. А хоть он и любит поспать, все же после десяти дома его не бывает, в офис едет.

Итак, я спокойно пила кофе, не ожидая никаких неприятностей, и тут раздался звонок в дверь. Звонок был настойчивый и, как бы это сказать, очень хозяйский. Чувствовалось, что человек за дверью в своем праве и так просто я от него не избавлюсь.

Так что я обреченно поплелась открывать.

За дверью стояла здоровенная тетя выше меня на голову, густые рыжие волосы буйно вились вокруг красной физиономии. Глаза незнакомки метали молнии, ноги в разношенных кроссовках сорок второго, не меньше, размера нетерпеливо притопывали. На кого-то она была удивительно похожа…

— Ты кто? — спросила она зычным голосом, когда я осторожно высунула голову на площадку.

Раньше я бы смешалась и стала мямлить, но сейчас я вспомнила, что Вася сдал мне квартиру и даже письменное разрешение оставил, так что задала встречный вопрос:

— А ты кто?

— А, — сказала она, не услышав вопроса, — ты, наверное, новая жиличка? А Васька где?

— Улетел. — Я пожала плечами.

— Улетел? — громыхнула она, потом без труда отодвинула меня мощным плечом и прошла в квартиру.

Только тут я заметила в руках у нее большую и явно тяжелую клетчатую сумку и забеспокоилась, что тетя пришла с намерением тут поселиться навеки.

— Улетел еще позавчера, — твердо сказала я. — Мне квартиру сдал. Все честь по чести.

— Ну надо же… — расстроилась она, — как же я забыла… Сеструха я его, двоюродная… Катериной зовут.

— Похожи… — сообразила я.

— Тут вот такое дело…

Она наклонилась к сумке, которая при ближайшем рассмотрении оказалась кошачьей переноской, расстегнула молнию, и в прихожую тут же вылез…

Это был не кот, это было что-то рыжее и огромное, похожее на небольшого льва. Только у обычного льва шерсти много на голове, а этот весь был равномерно покрыт густой и очень длинной рыжей шерстью.

Понятно, кто разодрал все обои и диван.

— Это Василий, — сказала Катерина.

— Как хозяин, значит…

— Хозяин — Вася, а он — Василий. Тут вот какое дело: Васька мне его отдал на шесть месяцев, пока он будет в отъезде, а у меня, понимаешь, личная жизнь…

Она посмотрела смущенно. Я промолчала.

— Ну, что этот гад новые занавески разодрал за первые полчаса — это бы еще ладно, но у меня Петя…

— Петя — это твоя личная жизнь? — уточнила я.

— Ну да. А у него, понимаешь, обнаружилась серьезная аллергия на котов. Как придет — так чихает и больше ни о чем не думает.