— Вчера я получил также пространное письмо от мистера Пайла. А сегодня долго разговаривал с ним по телефону. И мне, равно как и главному бухгалтеру, стало совершенно ясно, что вы, Ланг, мошенник и растратчик.

Ланг не мог поверить своим ушам. Он взглянул на бухгалтера, ища у него поддержки. Тот смотрел в потолок.

— Я все знаю, — сказал управляющий. — Абсолютно все. Как оно есть на самом деле.

И на всякий случай он пересказал Лангу то, что считал правдой. Ланг воровал деньги со счета одного из клиентов банка — министерства общественных работ. По саудовским меркам немного, но достаточно — один процент того, что министерство платило подрядчикам. Мистер Амин, к сожалению, ничего не заметил, но мистер аль-Гарун обнаружил недостачу и дал знать мистеру Пайлу.

Управляющий филиалом в Эр-Рияде, в порыве великодушия пытаясь спасти карьеру Ланга, настаивал лишь на том, чтобы на счет министерства было возвращено все до последнего риала, что и было уже сделано.

В ответ на столь трогательную солидарность со стороны коллеги и в ярости, вызванной потерей денег, Ланг остался в банке на ночь и подделал отчетность, чтобы доказать, что была похищена гораздо более крупная сумма, причем не без участия самого Пайла.

— Но я же привез распечатки, — слабо возразил Ланг.

— Поддельные, разумеется. У нас есть все подлинные данные. Сегодня утром я приказал подключить наш компьютер к эр-риядскому и сделать запрос. Теперь эти распечатки лежат у меня на столе. Из них ясно видно, что произошло. Украденный вами процент возвращен владельцу. Больше денег не пропадало. Репутация банка в Саудовской Аравии спасена, слава Богу, точнее, благо+ даря Стивену Пайлу.

— Но это неправда! — чуть громче, чем следовало бы, запротестовал Ланг. — Пайл и какой-то его сообщник снимали десять процентов со счета министерства.

С холодным безразличием управляющий посмотрел на Ланга и перевел взгляд на свежие распечатки.

— Эл, — спросил он, — отсюда видно, что кто-то снимал десять процентов?

Бухгалтер отрицательно покачал головой и ответил: — В любом случае это просто не имеет смысла. Когда в ходу такие суммы, один процент еще как-то можно спрятать в министерской отчетности. Но никак не десять. А ежегодная ревизия, которая будет в апреле, все равно вскрыла бы мошенничество. И где бы вы оказались? В вонючей саудовской тюрьме, и надолго. Ведь до апреля, как я полагаю, правительство в Саудовской Аравии не сменится?

Управляющий выдавил ледяную улыбку. Это не подлежало сомнению.

— Нет. Боюсь, — заключил бухгалтер, — что копья тут ломать нечего. Стив Пайл оказал услугу не только нам, но и вам, мистер Ланг. Он спас вас от длительного тюремного заключения.

— Которое, по-моему, вы заслужили, — добавил управляющий. — Но настаивать на нем мы не можем. И не станем раздувать скандал. Мы посылаем своих служащих для работы по контракту во многие страны «третьего мира», поэтому позориться нам ни к чему. Но вы, мистер Ланг, уже не являетесь одним из таких служащих. Письмо, в котором мы сообщаем вам об увольнении, перед вами. Конечно, ни о какой компенсации, равно как и рекомендациях, не может быть и речи. А теперь ступайте.

Ланг знал, что это — окончательный приговор: он никогда уже не будет работать ни в каком банке. Через минуту он уже шел по Ломбард-стрит.

В Вашингтоне Мортон Станнард слушал яростные слова Зика: в Оперативном кабинете на столе крутился магнитофон.

Слухи из Лондона — неважно, истинные или ложные, — о том, что Саймон Кормак вот-вот будет освобожден, снова всколыхнули всю американскую прессу. Еще до рассвета в Белом доме опять зазвонили телефоны — всем нужна была свежая информация, и опять пресс-секретарь понятия не имел, что ему делать.