Когда в трубке телефона, стоящего на столе редактора новостей радиопрограммы «Доброе утро», зазвучал голос с американским акцентом, то, как удрученно признала впоследствии ответившая на звонок практикантка, ей и в голову не пришло усомниться в том, что с ней говорит пресс-атташе посольства Соединенных Штатов, который желает сообщить последнюю информацию. Через семьдесят секунд диск-жокей взволнованным голосом прочитал «только что поступившее сообщение».

Найджел Крамер передачу не слушал, зато ее слушала его почти взрослая дочь.

— Папа, — крикнула она из кухни, — вы поймаете их сегодня?

— Кого поймаем? — осведомился отец, натягивая в прихожей пальто. На улице его уже ждала служебная машина.

— Ну этих, похитителей.

— Сомневаюсь. А почему ты спрашиваешь?

— А только что сказали по радио.

Крамер почувствовал себя так, словно кто-то ударил его в низ живота. Он вернулся в кухню. Дочь намазывала маслом ломтик жареного хлеба.

— Что именно сказали по радио? — с трудом выдавил он.

Дочь рассказала: передача выкупа за Саймона Кормака произойдет на следующий день, причем власти уверены, что похитителей удастся при этом задержать. Крамер пулей вылетел на улицу, рухнул в машину, схватил с приборной доски трубку радиотелефона и, пока машина шла, непрерывно названивал в разные места.

Но было уже поздно. Зик не слушал эту программу, а вот уроженец Южной Африки слушал.

Глава 9

На сей раз Зик позвонил позже обычного — в 10.20 утра. Если накануне он был крайне зол из-за налета на ферму в Бедфордшире, то теперь буквально кипел от ярости.

Найджел Крамер успел предупредить Куинна, позвонив ему из машины, мчавшейся к Скотленд-Ярду. Куинн положил трубку, и Самми впервые увидела, что он заметно выбит из колеи. Он принялся молча расхаживать по квартире: агенты притихли и со страхом наблюдали за ним. Они уловили суть звонка Крамера и чувствовали, что дело каким-то образом очутилось на грани краха.

Сидеть и ждать, когда зазвонит телефон спецлинии, не зная даже, слышали похитители передачу или нет, а если слышали, то какова будет их реакция, было так тяжело, что Самми почувствовала приступ тошноты. Когда телефон наконец зазвонил, Куинн ответил по обыкновению спокойно и добродушно. Зик не стал утруждать себя какими бы то ни было вступлениями.

— Вот теперь ты влип, мразь американская. Держишь меня за олуха, да? А ведь олух-то ты, приятель. Посмотрим, как ты будешь выглядеть на похоронах Саймона Кормака.

Разыграть изумление Куинну удалось очень похоже.

— Зик, что ты несешь? В чем дело?

— Хватит лепить горбатого! — взвизгнул похититель, так что его хриплый голос сорвался. — Если не слышал новости, спроси у своих корешей из полиции. И не прикидывайся, что это липа — все идет из вашего же вонючего посольства.

Хотя сам он был уже в курсе, Куинн уговорил Зика пересказать ему, что тот слышал. Рассказывая, Зик чуть-чуть успокоился, но время его подходило к концу.

— Зик, это вранье, лажа. Обменом будем заниматься только мы с тобой. Я буду один, без оружия. Никаких скрытых передатчиков, никаких штучек, никакой полиции и солдат. Ты сам определишь условия, место и время. Я соглашусь на встречу только так.

— Поздно. Твоим дружкам нужен труп, и они его получат.

Казалось, Зик вот-вот повесит трубку.