Куинн зажег настольную лампу и всмотрелся в фотографию через сильную лупу. Сквозь желтизну старого снимка на тыльной стороне ладони того, кто стоял справа, проступал четкий рисунок: паук, притаившийся в центре паутины.

Больше ничего интересного в картотеке не нашлось. Эта ниточка была единственной. Куинн позвонил, чтобы его выпустили.

В кабинете Хеймана Куинн протянул ему фотографию.

— Кто это такие?

Хейман перевернул снимок. На обороте каждой карточки, каждой фотографии в его коллекции имелся семизначный номер. Он набрал этот номер на пульте компьютера.

— Хм! Ну и симпатяг же ты отобрал, дружище… Молодчики еще те!

Поглядывая на экран, Хейман быстро заговорил:

— Фотография сделана, скорее всего, в провинции Маньяма, на востоке Конго, ныне Заир, по-видимому, зимой шестьдесят четвертого года. Крайний слева — это Жак Шрамм, Черный Жак Шрамм, бельгийский наемник.

Оседлав любимого конька, Хейман все более воодушевлялся.

— Шрамм был одним из первых. Он сражался с войсками ООН во время борьбы за отделение Катанги с шестидесятого по шестьдесят второй. После поражения сепаратистов ему пришлось бежать в соседнюю Анголу, тогда еще колонию Португалии, где у власти стояли ультраправые. Вернулся в Конго осенью шестьдесят четвертого: его пригласили принять участие в подавлении мятежа в Симбе. Вновь сколотив свою группу «Леопард», он отправился усмирять бунтовщиков в провинции Маньяма. Вот так… Что-нибудь еще?

— А другие?

— М-м-м… Этот вот, крайний справа, тоже бельгиец, офицер по фамилии Вотье. Одно время под его началом состояли новобранцы в Катанге и двадцать белых наемников в Уотсе. В Маньяму, очевидно, явился с визитом. Тебя, я смотрю, интересуют бельгийцы?

— Что-то вроде того…

Куинн вспомнил встречу в ангаре Бэббиджа. Проходя мимо распахнутой дверцы, он почувствовал запах табачного дыма. Явно не «Мальборо» и не «Данхилл». Скорее похоже на французские сигареты «Голуаз». Или «Бастос», бельгийской марки. Зик не курил — иначе бы слышался запах изо рта.

— Вот этот, без шлема, — Рожер Лагайяр, тоже бельгиец. Убит в засаде по дороге на Пуниа. Сведения совершенно точные.

— А это кто? — спросил Куинн. — Прямо-таки великан!

— Да, парень ражий, — согласился Хейман. Футов шесть с лишком. Что твой шкаф. На вид ему лет двадцать пять. Жаль, повернул голову, да еще тень от шлема мешает. Лица и не разглядишь. Наверное, поэтому имя не указано. Только кличка. Большой Поль… И всё.

Он выключил экран. Куинн чиркал что-то в блокноте, потом вырвал лист и протянул Хейману.

— Тебе вот такое приходилось видеть?

Хейман взглянул на рисунок. Паук в центре паутины. Он пожал плечами.

— Обыкновенная татуировка. Накалывают себе панки, фанаты, всякая шпана. Таких на каждом углу полно.

— Подумай лучше! Скажем, Бельгия, лет тридцать тому назад…

— Постой-ка… Черт побери! Как же это у них называлось? Ага! Araignée… Не могу вспомнить это слово по-фламандски. По французски — паук.

Хейман постучал по клавишам компьютера.

— Черная паутина, красный паук в центре — на тыльной стороне левой руки?

Куинн потер лоб.