– Что ж, приступим! – с энтузиазмом проговорил Батыров. – Тогда немного об истории вопроса. Как вы помните, Яков Семенович, кактусы попали в Европу случайно, но быстро прижились. Первое письменное упоминание о домашних коллекциях этих растений относится к 1570 году. Но и полтора столетия спустя великий шведский ботаник Карл Линней…

Минут сорок я добросовестно выслушивал вдохновенную болтовню Геннадия Викторовича и сделал для себя единственный вывод: безработица Батырову не грозит. Даже если Президент пожелает уволить своего первого помощника, любой ботанический сад с руками оторвет такого ценного специалиста. Правда, как я понял, сам Геннадий Викторович пока не стремится превращать свое хобби в профессию.

– …и, наконец, о главном, – кактусовод-любитель Батыров подвел меня к странному сооружению из черной полимерной пленки высотой до потолка и габаритами двух кабинок телефона-автомата, составленных рядом. – Редчайший ацтекиум, жемчужина моей коллекции. Я купил его в Вене, в магазине Юбельмана, отдав почти весь мой гонорар за курс лекций по политологии, прочитанный в тамошнем университете… Говорить больше ничего не надо. Молча смотрите и наслаждайтесь гармонией и совершенством этого создания природы. – Помощник Президента откинул полог и пригласил меня зайти в пленочный стакан.

Я зашел и замер в недоумении: вместо какой-нибудь здоровенной колючей громады, к встрече с которой я был мысленно уже готов, внутри закутка обнаружились маленький столик и два табурета. Батыров вошел вслед за мной, проворно задернул полог из пленки и громко выдохнул:

– Уфф!

После чего жестом указал мне на один из табуретов, а сам уселся на второй.

– Тетраполипропилен, – сообщил он, ткнув пальцем в пленочную перегородку, отделившую нас от кактусов. – И еще две-три технологические добавки, на которые японцы держат ноу-хау. Здесь можно говорить спокойно, не опасаясь электронных «клопиков» и направленных микрофонов. Наш дорогой друг Анатолий Васильевич любит оказывать мне иногда трогательные знаки внимания. Приходится страховаться, уж не взыщите.

– Страховка – вещь хорошая, – вежливо согласился я. – Полезная в любом хозяйстве. Важно только, чтобы не подвела, Геннадий Викторович.

– Стараемся, Яков Семенович, – ответил Батыров. – Мобилизуем все наши мизерные возможности…

Помощник Президента вытащил из кармана своей джинсовой куртки сложенные листы моей челобитной и аккуратно расправил их на столике.

– Я ознакомился с вашей докладной запиской, – задумчиво проговорил он. – Я прочел ее несколько раз подряд… Все это – настолько фантастика, что скорее всего вы не ошибаетесь. У нас это, наверное, возможно… Даже не так: в нашей Службе ПБ возможно именно это! Среди мелких бесов обязательно отыщется крупный черт…

Батыров печально замолк. Я сидел и скромно ждал продолжения его монолога. О кактусах мы уже поговорили. Откладывать разговор о важном было просто нельзя.

– Завтра в 15.00 меня, как обычно, принимает Президент, – сказал, наконец, печальный Батыров. – Эта встреча – последняя в текущем месяце. Потом у меня по графику отпуск, и, будьте уверены, этот отпуск меня заставят отгулять всенепременно. У нас, Яков Семенович, всегда очень заботятся о здоровье помощников… А что будет через сорок пять дней – я не знаю. И никто не знает. Близятся выборы, надо быть готовым к любым неожиданностям.

– Геннадий Викторович, – произнес я, убедившись, что Батыров опять погрузился в тяжкую задумчивость. – Вот и расскажите завтра Президенту. Может быть, это единственный шанс… Для вас.