Девушки были в растерянности. С одной стороны, отвергать помощь, пусть даже малознакомого человека, было неосмотрительно. Альтернативой было остаться здесь, без возможности выбраться из этого жуткого места. Девушки переглянулись, очевидно, за мгновение они что-то решили.

– А во что это нам обойдется? – та, что с ямочками, боевито уперла руки в бока.

Дима возмущенно фыркнул.

– Девочки, я этого типа шесть месяцев знаю. На самом деле он хороший и точно не маньяк. Этой ночью Дима для вас самый безопасный вариант ночлега. Кстати, его Дима зовут.

– Я Наташа, – ответила блондинка, – а это Галя. А вы…

– Я Павел, я сегодня был бы опасным, но мне надо вот это чудовище пристраивать. – Я потянул за импровизированный поводок. Чудовище обнюхало сумки девушек и горько, почти как человек, вздохнуло, поняв, что пирожки кончились.

– Ну, значит, к вам.

Когда мы после развода в РОВД, стали загружаться в развозной «уазик», водитель оглянулся на непонятную суету и, округлив от удивления глаза, завопил:

– А это что за люди… и животные?

– Олег, успокойся. На Фабричке у Речпорта нашли, девушки командировочные, им в Академ надо. Они сейчас доберутся в Академ?

– Собака тоже командировочная?

– Собаку я себе возьму, усыновлять буду.

– Ну, тогда собаку в собачник, а Ломов с одной барышней рядом со мной пусть садится, ну, а вторую барышню, сзади, на коленки возьми, а то мне, кроме вас, еще пятерых везти.

Когда мы высаживали Диму, девушки вновь обменялись какими-то сигналами и попрощались.

В своей квартирке Наташу я тут же погнал в душ, выдав ей свой спортивный костюм и чистое полотенце, а сам, под контролем пса, отправился на кухню варить кулеш из свиных ребер, что собирался употребить с пивом, и перловки.

Когда я вышел из душа, Наташа лежала в темноте молча, изредка громко стуча зубами. Я вытащил единственные присутствующие дома таблетки парацетамола и накрыл ее шинелью поверх теплого одеяла.

В шесть утра я проснулся от холода, которым тянуло от огромного окна. Отопления пока не давали, а холодный ветер продувал насквозь не заклеенные еще на зиму деревянные рамы. С одной стороны матраса под двумя одеялами и шинелью постанывала моя гостья. С другой стороны, упираясь всеми четырьмя лапами в стену, счастливо спал пес, который за ночь с пола частично перебрался на край моего матраса, и был вполне доволен собой.

Я сунул ладонь под многочисленные покрывала и уткнулся в обжигающее женское тело. Видимо, парацетамол не очень помог моей гостье.

Глава двадцать шестая. Одиссей вернулся к Пенелопе

Сентябрь одна тысяча девятьсот восемьдесят восьмого года

– Пошли гулять… блин, как же тебя назвать? – Я посмотрел в ухмыляющуюся морду пса.

Услышав слово «гулять», пес схватил в зубы свой единственный поводок – мой брезентовый ремень для брюк, и теперь сидел на пороге квартиры, молотя могучим хвостом из стороны в сторону и выражая готовность идти со мной до конца.

– Будешь Демоном. Пошли гулять, хороший мальчик.

Демон, держа в зубах поводок, быстро пробежал длинный коридор и скрылся на лестнице. Я поспешил следом. В это время нелегкая вынесла в подъезд ненаглядную соседку со своей болонкой. Незабвенная Алла Никитична, увидев меня, приближающегося по коридору, отступила от своей двери на максимально возможную дистанцию и стала старательно закрывать свои замки, не давая мне возможности проскользнуть мимо нее. Я человек не гордый, поэтому молча и смиренно ожидал, когда же соседке надоест мое общество.