– А крыса ты, потому как после совместного распития ты кореша своего обобрал, взял у него в лопатнике бабки. Правда, друг твой, Леха Клык, парень правильный, и на тебя заявлять не стал, а просил передать, что зла на тебя не держит, так как в лагере вы были кореша, но при встрече морду тебе отрихтует, по-дружески. А еще ты, Андрюша, лох педальный. А знаешь почему? Потому, что ты по пьянке забрал у потерпевшего, хозяина квартиры, где вы бухали, «говнодавы» нашей местной фабрики, ценой пятьдесят восемь рублей, а оставил свои фирменные кроссовки «Пума». Ну и кто ты после этого?

Ночь прошла спокойно, Наташа вроде бы спала, Сомов от нечего делать вывернутым из стены гвоздем пытался открыть наручники, но гвоздь был слишком толстым, а точить его Сомову было лень, тем более я на его фокусы не реагировал. Наконец мне надоело его шуршание в темноте. Пришлось сказать, что если он сдерет краску с «браслетов», я ему их в попу плашмя загоню, после этого Андрюша успокоился и захрапел. Утром я, выгнав Наташу на воздух, послонялся по квартире. Понял, что засыпаю, потому что всю ночь одним глазом следил за гражданином Сомовым. Он, конечно, «баклан» и пристегнут наручниками к батарее за одну руку, но сбежать теоретически был способен. Покрутившись по разоренной квартире, я решил засесть в стоящем в коридоре старом шкафу. И спать не стремно, потому как меня не видно, а если кто придет, или если Сомов начнет вести себя несознательно, то я услышу. В шкафу была удобная массивная полочка, сидя на которой, в тишине и уюте, я и задремал, положив под голову скатанную вязаную шапочку с дырками, без которой ни один уважающий себя налетчик из дома не выходит. Выбросил меня из дремы грубый голос:

– Это что за чудо?

– Привет честной компании, а вот и я! – голос Сомова я узнал и начал потихоньку вылезать из шкафа.

Два здоровых лба стояли на пороге Наташиной комнаты и пялились на прикованного к батарее Сомова.

– Ты кто, убогий?

– Я честный арестант.

– А почему в «браслетах»?

– Меня киллер приковал…

– Какой киллер? – парни синхронно потянулись руками под куртки.

– Такой киллер, – мне удалось бесшумно вылезти из шкафа и занять позицию за их широкими спинами: – Налево к стене встали, руками в стену уперлись и ноги назад, шире, суки.

Один из парней скосил взгляд назад, увидел пистолет, мое, перекошенное от страха лицо под черной вязаной шапкой с тремя дырками, паутину, прилипшую к шерсти, и понял, что сзади натуральный киллер. Ребята оказались любителями револьверов, у одного был истертый до белизны наган, а у второго какой-то «айсберг» с вставленными в барабан «мелкашечными» патронами. Парни под угрозой бывшего «газовика», приставленного к голове, споро связали друг другу руки, а потом я стал мотать их черной изолентой. Не надежно, но когда ее много, то пойдет. Паспортов у «мальчиков» не было, но права и удостоверение сотрудника риэлтерского агентства в должности «специалиста по недвижимости» нашлись в карманах кожаных курток.

– Кто из вас позвонит шефу?

– Пошел ты!

Я включил громче радиоточку, запер входную дверь и стал внимательно рассматривать бойцов.

– Че уставился?

– Смотрю, кто из вас покрепче будет.

– На хрена?

– А он мне не нужен. Сейчас вставлю ему револьвер обратно под ремень, как вы, придурки, носите, и на крючок нажму… Пока тот, что покрепче, кровью истекать будет, второй на это дело посмотрит и все расскажет. Пожалуй, это будешь ты…

Я двинулся к одному из парней.

– Эй, эй, ты понимаешь, что тебе не жить? – Бандит попытался откатиться в сторону, но я был быстрее.