– Киллеры долго не живут, но тебе-то все равно уже будет, – я догнал «колобка» и навалился коленом ему на поясницу: – А знаешь, чем хорош «мелкашечный» патрон?

– Н-е-ет.

– Он очень тихий, а во-вторых, даже при встрече с мышцей, а ты вон какой красивый и накачанный… Так вот, даже при встрече с мышцей, не говоря о костях, свинец пули плющится, ну и раны соответствующие… О, я же про кляп забыл. А тряпок тут нет. Будешь подыхать с вонючими носками своего корефана во рту… И не вздумай зубы зажимать, стамеску вставлю сбоку и разожму челюсти…

К моему счастью, таких подробностей парни уже не выдержали.

– Мужик, что тебе надо?

– Звоните шефу, пусть едет сюда.

– Он не поедет, мы ему кто…

– Скажите, что под подоконником кое-что нашли, он должен сам это увидеть….

Я аккуратно отсоединил телефонный провод от стены коридора, длины как раз хватило до лежащего парня.

Услышав про «кое-что в подоконнике», шеф сказал ничего не трогать, ждать его через полчаса, после этого сразу позвонила Наташа, которой я велел взять все, что ее, там, где оно хранится, и ждать меня на оговоренной позиции.

Я прижался к окну:

– А вот, наверное, ваш шеф подъехал, он во что одет?

«Специалисты по недвижимости» промолчали, наверное, посчитали, что только что самолично вывели шефа под выстрел снайпера с «оговоренной позиции». По лестнице неспешно поднялись двое. Впереди типичный «бандос», сзади шеф в черном пальто. Одновременно с возгласом «бандоса» при входе в комнату: «Что за нах…» ствол револьверчика уперся в голову шефа сзади. Тот не стал играть в героя и наносить мне какой-нибудь «обратный малаши-гири», спокойно привязал своего сопровождающего за шею к трубе отопления, предварительно замотав ему руки изолентой, пообещал лежащим на полу парням, которые уже, наверное, пожалели, что снайпер не стрелял, много чего хорошего в их будущей короткой жизни, и дал мне связать себя. В бумажнике шефа оказались девятьсот долларов, рубли я оставил ему на метро. Я смотрел в породистое лицо шефа и понимал, что он не бандюк. Скорее всего, торгаш, приблатненный, но торгаш.

– Цена вопроса пять тысяч долларов.

– Какого вопроса?

– Вопроса, будут ли кого-то из вас завтра вскрывать в прозекторской или нет.

– А что так дешево, почему не десять, не пятьдесят тысяч?

– У меня принципы, – вот и думай, к чему это.

– Хорошо, пять тысяч, значит, пять, давай сотовый, я позвоню вниз шоферу, он поднимет деньги сюда, там, в дипломате, в машине, как раз шесть тысяч баксов.

– Подожди. – Я подошел к последнему приехавшему бандюку, нащупал у него в кармане брюк пульт с ключами от «Навигатора», нажал на кнопку. Внизу бесшумно мигнули огоньки сигнализации черного джипа. Рукояткой пистолета по лицу, даже газового, это больно. Шеф сразу растерял свою вальяжность, особенно когда я, стараясь сохранять индифферентное лицо, приставил к его затылку ствол.

– Подожди, подожди, ты не так понял, я другого водителя имел в виду… в другой машине, не стреляй, прошу… в этой машине есть деньги, всего две тысячи, в багажнике, под поликом в багажнике дипломат…

– Я сейчас вниз спущусь и проверю, если ты не соврал, вернусь и мы продолжим.

Я отцепил Сомова от трубы и потащил наружу.

– Я тебя в ванной пристегну, чтобы ты с ними не разговаривал…

– Стой, стой, – Сомов успел схватить свой баул, – я им свои шмотки не отставлю, сразу ноги приделают.