Я прикрыл дверь в комнату и, приложив палец к губам, потащил Сомова в подъезд. Мы дошли до выхода во двор, никого не встретив по пути. Под поликом в огромном багажнике «линкольна» действительно лежал дипломат, в котором были деньги, три упаковки, считать их было некогда. Дипломат я выбросил в мусорку в соседнем дворе, потом мы быстрым шагом дворами двинулись в сторону улицы Марата.

– А деньги?

– Какие деньги, Андрюша?

– Ну, ты собирался деньги у них забрать?

– Пусть ждут, пошли.

На Марата нас ждала бледная Наташа с уже полученными в камере хранения чемоданами.

– Так, Наташа, где тут ближайшее отделение милиции?

– Вон там.

– Идти долго?

– Полчаса где-то.

– Веди, только дворами.

Я застегнул Сомову руки впереди, перекинув на запястья его пакет, чтобы посторонним не были видны металлические браслеты, взял у Наташи тяжелый чемодан, вручив ей тот, что полегче.

– Ну что, пошли?

Глава двадцать восьмая

Отступление четвертое

Окончательное окончание

Одна тысяча девятьсот девяносто второй год

Отдел милиции ютился в старом дореволюционном здании цвета детской неожиданности. На крыльце стояли сотрудники, перед окошком дежурного скандалили ветераны.

Пристегнув Сомова к очередной трубе, я ввалился в дежурку, махнув удостоверением:

– Коллеги, пакетом не богаты? Вещдоки бы мне упаковать.

Замотанный помощник дежурного покопался в столе и протянул мне большой конверт серой бумаги:

– Пойдет?

– Конечно! Данке шон.

Я сунул в конверт «наган» и доллары, перемотав их шарфом, чтобы скрыть характерные очертания.

– Товарищ капитан, можно печать, изъятое опечатать?

Капитан поднял на меня отрешенное лицо, быстро оттиснул по углам и в середину конверта штамп «Для пакетов» и снова уткнулся в журнал происшествий.

Я дал моим спутникам расписаться на месте печатей, указав их в акте изъятия как понятых, а потом потащил Сомова во внутренние помещения:

– Пойдем, в туалет тебя свожу…

– О спасибо, начальник, уже давно хочется.

В уборной, дождавшись, когда жулик сделает свои дела, я снова нацепил ему наручники вперед, продев руки в лямки баула, а потом, проверив, что никого рядом нет, засунул переделанный газовик стволом вверх во внутренний карман фуфайки, предварительно протерев его и заботливо застегнув одежду арестанта на все пуговицы.

– Э, ты что творишь, начальник?

– Это если ты себя неправильно поведешь, или рот откроешь не вовремя, будешь убит при попытке вооруженного побега. А кто тебе револьвер в тюрьме дал – я не знаю. Все, пошли.

Такси до Пулково обошлось мне очень дорого, нет совести у питерских таксистов. Приехав в аэропорт, я еще раз проинструктировал своих подопечных:

– Наташа, теперь ты отдельно, мы не знакомы, просто соседние места. Я не смогу помочь с чемоданами, поэтому все сама. В городе все будет позади, а пока так. Давай, а мы тут с Андреем поговорим.

– Андрюша, веди себя хорошо, и я тебе помогу. Не скажу, что ты в наше СИЗО не попадешь, но сделаю так, чтобы вышел ты оттуда побыстрей. И не болтай, пожалуйста. Узнаю, что в камере язык распустил – найду… Понял ли меня?

– Да понял, я все, понял, начальник.

– Ну а теперь пошли проходить досмотр, не хрен здесь сидеть.

Когда я потащил Сомова мимо рамок металлодетектора, навстречу мне выскочил сержант из группы досмотра:

– Куда пошли? Давайте через рамку проходите.