Но сначала он хотел убедиться, что она не вернулась, чтобы спасти блондинку. От этих гадин всего можно ожидать. Он было собрался выпустить Ганнибала, но решил пойти один и не держать собаку в парах отбеливателя, чтобы не сбить нюх.

– Посиди тут, дружок, вернусь за тобой через две секунды.

А еще ему надо одеться. Но не сейчас.

Оказавшись в гостиной, он выключил музыку, не заботясь о том, что выдает себя. Охотник здесь он, верно?

И побежал в гараж.

Подойдя к шкафу, он поднял пистолет, готовясь пригрозить девушке, если той хватило наглости явиться туда. Хотя это могло означать и другое: она не хочет уходить. Поди знай…

Может, она наконец нашла то, что искала, и расхотела возвращаться к своей никудышной паршивой жизни, к своему недоделанному мудаку, у которого если и стоит, то не лучше полупустого тюбика зубной пасты, к своим сопливым детям. Все может быть. Что, если у нее открылись глаза и она сделала правильный выбор? Но если так, что ему делать? Не оставлять же у себя. Разве что на несколько дней. Проверить что и как, а потом – шприц и приклеенные веки. Семейная гордость. Ощущение, что наконец-то от тебя есть толк, что можешь быть полезным и уважаемым. Да это лучше всего остального…

Он открыл створку шкафа, решительно вошел в комнату и увидел блондинку.

Она не сразу услышала шаги, испуганно обернулась и подняла руки в знак покорности.

Ну нет, стерва, маловато будет!

А потом он понял.

Как она вылезла? Как…

Холодный отбеливатель под ногами заставил его сообразить, что она держит в руках.

– Ах ты, дрянь! – рявкнул он и прицелился.

Людивина бросила провода, подключенные к аккумулятору грузовика, в отбеливатель, пропитавший пол у входа.

Джонни Симановски скрутила жестокая судорога, когда ток прошил его тело насквозь, выстрел взорвал кукольную голову с лампочкой, и тело убийцы рухнуло на пол.

Пистолет выскользнул из его пальцев и отскочил в сторону, противоположную от Людивины. Она не могла поднять «зиг-зауэр», не пройдя мимо Джонни.

Он выгнул спину, сжал кулаки. Он был слишком крупным, и пригвоздить его к полу с первого раза не удалось.

Преступник уже поднимался, сжимая челюсти так крепко, что Людивине показалось: еще чуть-чуть – и раскрошатся. Каждый мускул был напряжен. Это выглядело даже внушительнее, чем обычно, мышцы чуть не лопались. Он встал на одно колено, издал глухой рык.

Сейчас поднимется.

Людивине не хотелось приближаться к маньяку, она ясно понимала: если он ее схватит, она окажется в полной его власти. Но он преграждал путь к единственному выходу. И она не могла придумать, чем же ей защититься.

Новый жуткий рык, и Симановски поднялся на ноги.

Почти. Два шага – и он вылезет из лужи. Встряхнется. И убьет их.

Людивина должна была отвлечь его на себя, дать шанс Хлое, которая притаилась за столом…

Хотя нет. Ее там уже не было.

Хлоя возникла сбоку и подняла пистолет, отлетевший к ней.

И направила ствол на Симановски.

Выстрелы гремели, как мстительные выкрики. Резкие слова на смертоносном языке. Проклятия.

Груда мышц рухнула, окутанная едким запахом пороха.

Людивина поймала взгляд Хлои – женщины на грани исчезновения, находящейся между двумя мирами, реальным и безумным. Та вся дрожала. Посмотрев на Людивину, вроде бы немного успокоилась. Они тут. Вместе. Живые.

Внимание Людивины привлек шум, который исходил от Симановски.

Большинство пуль попали в цель, но он еще дышал. С жутким свистом, как штормовой ветер, попавший в ловушку маяка. Он старался держать глаза открытыми.