Получая при этом обратную связь.

Разную.

И чем дальше, тем больше рост интерес тех богословов к Алексею. Он их увлекал как феномен. И они искали ответы на вопросы: кто он и как так получилось? Точно так же, как поступали и в Патриархате, и в Святом престоле. Ведь вопрос-то остался висеть в воздухе. В то время Алексей как аномалия становился все ярче, все сильнее влияя уже не только на Россию, но и на весь мир.

Кто-то находил в нем проявление происков нечистого.

Кто-то — божественного провидения.

Но ни одна из конфессий не оставалась к нему равнодушной. Сходясь в том, что царевич — человек поистине неординарный, прикоснувшийся к чему-то запретному… тайному, изменившему его…

Серафима молчала, продолжая делать легкий массаж.

Ее муж тоже молчал, прикрыв глаза.

Да и граммофон замолчал, закончив проигрывать пластинку.

А перед ними на столе лежали комиксы. Много. Разные. В них были изложены в картинках приключения самого разного толка.

Тут имелся и Роман Коробов в роли русского Робинзона Круза, что путешествовал по дальним морям. И сыщик Феликс Алексеев, применявший дедуктивный метод не хуже Шерлока Холмса, ну и, заодно популяризирующий научно-технические новинки. И неунывающий поручик Ржевский подававшийся как этакий Джеймс Бонд и Казанова, который не пропускал ни одной юбки. И гениальный инженер Путилов, и армейский майор Кром и так далее. Нашлось место даже для неунывающего и мужественного командора летательного аппарата, непрерывно терпящего бедствие то тут, то там…

Звякнул колокольчик, сообщая о прибытии лифта. И где-то через минуту зашел Голицын.

— Ох, прошу прощения, — произнес он, увидев Серафиму и Алексея. — Секретарь…

— Да не обращай внимания, — вяло произнес царевич. — Ты редко заходишь без дела. Что-то случилось?

— Август Сильный преставился.

— Сам?

— Неясно.

— То есть, есть подозрения?

— По слухам — отравили.

— И кто же? Неужели пруссаки отличились?

— Злые языки болтают, что сами магнаты подсуетились.

— А сам что думаешь?

— Могли. И повод имелся. Им обострение с нами не с руки. Да и вообще — Август вел слишком авантюрную политику.

— Тебе не кажется, что последнее время стали часто умирать монархи? Филипп Испанский, Иосиф Австрийский, Август Польский… Кто следующий?

— Ты Людовика Французского забыл.

— Ну да, конечно, — покивал царевич. — Падеж какой-то, тебе не кажется? Они все за год отошли, не так ли?

— Просто совпадение.

— Однако же Филипп и Август оказались убиты.

— По разным причинам разными людьми.

— Иосифа, кстати, тоже могли прибрать.

— Так он же от оспы умер.

— Что мешало его ей заразить? Например, одежду, которую он носит, пропитать жидкостью из нарывов.

Голицын задумался.

— Людовик, — продолжил Алексей, — только от старости ушел. Вроде как. Но тоже есть вопросы. Больно вовремя. Тебе не кажется?

— Ты считаешь, что их всех убили?

— Есть у меня такие подозрения… — кивнул Алексей. — Все жду, когда уже и меня приберут.

Руки Серафимы дрогнули от этих слов.

— Что ты такое говоришь?! — воскликнул Голицын.

— Ты не хуже меня знаешь, что я как кость в горле у многих. Особенно у аристократов.

— Только благодаря тебе многие из них крепко разбогатели.

— Начав напрягаться. А человек ленив. Я отлично знаю, что многие из них хотели бы жить по-старому, но с новыми богатствами. Трудовой кодекс тот же отменить, право крепостное вернуть и прочие чудеса наворотив.