Вот поэтому за каждым подозрительным человеком и устанавливали наблюдение. Негласное. Стараясь приметить то, как интересуемая персона ведет себя наедине с собой, когда, как ей кажется, ее никто не видит.

И… ничего.

Все в пределах нормы.

Ну один такой бы попался. Ну два. Но ведь уже десятки странных людей в картотеке царевича числились.

Хотя, конечно, дядька Андрей был прав. Он сам — Алексей — уже так наследил в этой эпохе, задавая пример, что мир невольно начинал ускоряться. Плохая, конечно, ассоциация, но он в этот сортир накидал уже достаточно дрожжей, чтобы утратить над ситуацией контроль.

Вон — частных лабораторий всяких уже в России оказалось зарегистрировано больше двух сотен. Это аристократы старались, вкусившие ценность науки и ее прикладных аспектов. Не считая, конечно, исследований, которые вели за счет казны. Совокупно одна, пусть и большая страна, вели научных изысканий больше, чем весь остальной мир. Причем радикально больше — по самым скромным оценкам девять из десяти исследований приходились на Россию. Минимум.

А эти странные люди…

Да черт знает что с ними не так? Вполне вероятно он просто видел в этой «кляксе реальности» желаемое, ориентируясь на собственный жизненный опыт. Так-то мир удивителен. Он порой подкидывает такие вещи, что и не придумаешь…

* * *

Тем временем в порт Икике вошел конвой из пяти барков — первые русские корабли в здешних краях.

Реализуя договоренности с Карлом Габсбургом, который открыл для России возможность прямой торговли с австрийскими владениями в Новом Свете. Теми, что отошли Вене по итогам войны за Испанское наследство.

Для Габсбургов это оказалось вынужденной мерой.

Флота собственного у них значимого не наблюдалось, как и промышленности. Из-за чего «обслуживать» свои колонии они просто не могли. Вот и уступили просьбе России, оплачивая таким разрешением, среди прочего, ее лояльность.

Конвой не привез ничего особенного. Обычные товары промышленной переработки: ткани, топоры, косы, ножи, чугунную посуду и многое другое. Благо, что этого добра в России теперь хватало в избытке. Обратно в этот рейс, понятно, придется взять что получится найти. Но торговые представители собирались договариваться о начале масштабной добыче селитры.

Той самой — Чилийской.

Дешевой.

Ради чего Петр, а точнее Алексей, даже был готов помочь местным. И деньгами, и оборудованием, и даже при необходимости выделить кое-каких специалистов.

Да, в самой России из-за бурного развития пиролиза торфа и древесины удалось наладить достаточно массовое производство селитры. И калийной, и натриевой. Но бурно развивающейся промышленности требовалось больше, намного больше селитры. И иных же путей, кроме как обратиться к добыче месторождений в Чили Алексей не видел. Рассчитывая через несколько лет начать вывозить по десять-двадцать тысяч тонн этого ценнейшего сырья ежегодно. Ну и, заодно, укрепляя свое влияние в регионе…

Глава 6

1716, август, 5. Москва — Рим

Тихо играл граммофон, хрипя и искажая звуки. Музыка, просто музыка. Пока. Но опыты прошли успешно, и Россия готовилась к началу широкого выхода на рынок, готовя и оборудование, и продукцию.

Алексей сидел в кресле, прикрыв глаза, и наслаждался вечером. За ним стояла супруга и мягко, нежно поглаживала воротниковую зону. Вроде и массаж, но без усилий. Просто немного тактильной радости.

Было хорошо.

Он мурлыкал себе под нос едва различимо какую-то песенка, совершенно не попадала в музыку.