* * *

В это время в Москве Алексей сидел в своем дворце, в спальне на предпоследнем этаже, и читал книгу, развалившись в удобном кресле. Несмотря на загруженность, он старался не забывать про самообразование и читал. Хотя бы по часу-два перед сном.

Сегодня он взял «Записки о Галльской войне» на латыни, которой царевич овладел на достаточном уровне как для относительно свободного общения, так и для чтения книг, лишенных сильной витиеватости. Давно хотел именно это произведение изучить. Еще в прошлой жизни. Да только руки не доходили.

Тишина.

Покой.

Свежий ночной воздух с легкой ноткой прохлады.

Достаточно яркая электрическая лампа над плечом в полированном отражателе освещала неплохо книгу и не вынуждала ломать глаза. Их пока выпускали штучно для внутренних нужд самого Алексея и опытов. Слишком уж муторно и ресурс крошечный. Но он себе в таком удобстве не отказывал и сразу же применил, как появилась возможность…

В смежной комнате приводила себя в порядок супруга. Просторная ванная, способная вместить с десяток человек. Душевая кабина. Умывальник. Ватерклозет. Беде. Ну и какие-то шкафчики с принадлежностями, полотенцами и прочим. По тем временам может и не самый пышный санузел, но, без всякого сомнения — наиболее оснащенный в мире и комфортный.

Наконец, открылась дверь.

Алексей скосился на звук и невольно улыбнулся.

В дверном проеме стояла на… его супруга. Во всеоружии…

Волосы уложены просто и со вкусом. Немного украшений на обнаженном теле. И все. А ее пластика движений, когда она медленно пошла к нему, завораживала так, что царевич невольно сглотнул. Немедленно отложив книгу, он встал. И из его головы вылетели все пустые мысли, оставив только те, что сейчас требовались.

Он был весьма немолод душой. Но Серафима умела распалить не только тело, но и всю его сущность. Да и выглядела так, что дух захватывало, даже несмотря на двух рожденных ему детей. Особенно в таких вот приватных, интимных обстоятельствах, где молодая женщина раскрывалась по полной программе. Все-таки гаремное воспитание давало ей невероятные, просто сногсшибательные бонусы. Без которых их супружеская жизнь вряд ли наполнялась такими яркими, страстными моментами…

* * *

Небо над Парижем было свинцово-черным. Громыхала гроза. Да и лило, как из ведра.

Мужчина сидел мрачный возле камина и пил вино.

Рядом с ним на столике лежало два заряженных пистолетов. Он последние несколько недель с ними не расставался…

После того, как русские демонстративно сожгли Кольбера, наступило некоторое затишье. Из-за чего многие причастные к проказам в России и особенно покушениям на высокопоставленных лиц, расслабились. А зря… очень зря…

Он скосился на листки, лежащие беспорядочно на столе. Имена. Имена. Много имен. Они все были исписаны — считай без чистого места. И почти все перечеркнуто… почти все. В верхнем листке оставалось чистым только одно имя — его.

— Еще вина? — спросила молоденькая служанка. Хорошенькая, он ее за это себе в свое время и взял, но сейчас она не вызывала в нем никаких эмоций…

Сначала начали пропадать рядовые исполнители. Не все. Отнюдь не все. Только те, которые, так или иначе, оказались причастны к делам в России и Мекленбурге.

Исчезали они чисто.

Аккуратно.

Ни одного свидетельства.

Словно корова языком слизывала.

Вот вчера видели, а сегодня уже нет. И следов взлома в жилище нет…

Он тогда напрягся.