— Все материалы по интересующему вас делу. Я уговаривал Леопольда не влезать во все это, но он меня не послушал. Здесь, среди прочего, наша переписка. — кивнул мужчина на пачку. — Он считал, что ваш принц обладает какими-то тайными знаниями и непременно хотел его заполучить.

— Зачем?

— Что зачем?

— Зачем ты готовил эту папку?

— Она может очень помочь Алексею Петровичу разобраться в истории того похищения и массы последующих. Включая целый ряд связанных, но не очевидных событий.

— А тебе это зачем? Хочешь избежать смерти?

— Я уже немолод, — усмехнулся мужчина. — В мои годы от нее не бегают. Нет. Если это возможно, то я хотел бы поговорить с ним перед смертью. Если нет, то прошу — лицо не трогайте. Моим близким со мной еще прощаться, а у меня маленькая внучка. Не хочу, чтобы она меня таким запомнила.

Бойцы замерли, словно соображая.

Мужчина их не торопил.

Наконец, послышал какие-то шаги и в комнату вошел один из его слуг. Не самый доверенный, но он с ним был уже пару лет и ни разу не заставил его усомниться в себе. Боевики на него никак не реагировали, что вызвало усмешку у мужчины.

— И давно?

— Это не важно. — отмахнулся он. — Твоя просьба услышана. Мы доставим тебя к царевичу. Если он пожелает — вы встретитесь. Если ты нам соврал — и в папке подлог, то твоя внучка получит твою засоленную голову. Изуродованную, но узнаваемую. А потом всю твою семью зачистят. Не передумал?

— Нет. Я не лгу вам. И мне нечего боятся.

— Полагаю, предупреждать тебя не нужно, что любая попытка сбежать или совершить еще что-то дурное и ты будешь убит?

— Это очевидно.

— Тогда пойдем. Не будем терять время…

Глава 10

1714, декабрь, 21. Париж — Москва — Будапешт

Гийом Дюбуа стоял у окна и думал.

Убийства прекратились. Даже показалось, что русские вывезли свою агентуру. Во всяком случае ту, которую засветили хотя бы косвенно. Министр тогда выдохнул, как и многие в руководстве Франции.

Та последовательность и неумолимость, с которой русские находили и наказывали виновных во всякого рода проказах на их территории, многих напугала. Из числа посвященных. Как-то от этого варварского государства никто не ожидал такого.

Многие в те дни переоценили свое отношение к Москве.

Боялись, ненавидели, презирали, но никто больше даже в шутку не воспринимал ее пренебрежительно. Прекрасно осознавая судьбу тех, кто забылся и пренебрег угрозой…

— А ведь он говорил… — тихо произнес Дюбуа.

— Что говорил? — переспросил герцог Орлеанский.

— Королева Анна, она ведь была русская.

— Вы про эту историю? — отмахнулся герцог. — Это было давно и неправда. Не думаю, что нужно судить по народам о делах, которые они творили семьсот лет назад или там полторы тысячи.

— Это верно, — согласился Дюбуа. — Но так здесь дело в другом. Принц давал подсказку. Деликатно намекая. Впрочем, возможно, я стал последнее время мнительным.

— С этими событиями любой бы таким стал.

А события были действительно очень сочными.

Стачки.

Митинги.

Забастовки.

Удивительным образом начавшиеся единой волной…

Людовик XIV болел. Крепко болел. И ему было ни до чего. И со всем этим хаосом требовалось как-то разбираться его правительству. А Филипп не хотел.

Просто и банально не желал.

Ведь чего требовали бастующие?

Трудового кодекса как в России. Казалось бы — дичь. Но он-то прекрасно понимал, какую великую пользу этот кодекс дал для ее промышленности.