Упряжка очень жилистых и резвых лошадей неслась галопом. Самым быстрым, на который они были способны. Выйдя на восемнадцать верст в час или около того.

Четыре скакуна.

Две пары.

На одном из них возничий.

Они хрипели, но рвались вперед, таща за собой на канате планер. Самый что ни на есть обычный планер. Вроде тех, которые Алексей много раз видел в прошлой жизни. Как в натуре, так и всякого рода изобразительных источниках.

Каркас из бальзы, обтянутый тканью. Местами вставки, сделанные монококом из бальзового шпона, но ограничено. Все, вообще все в конструкции было сосредоточено только на одном — на облегчении веса. Даже пилот, сидящий за примитивным штурвалом. Им ко всеобщему удивлению оказался чернокожий пигмей из экваториальной Африки. Маленький и легкий словно подросток.

Вынужденный шаг.

Злые языки потом болтали, что негра выбрали специально, чтобы белым человеком не жертвовать в случае провала. Но это, конечно же, являлось вздором. Алексею требовалось добиться результата с первого раза, посему он без каких-либо рефлексий использовал все доступные ресурсы и варианты. Вот и привлек одного из переселенцев, прибывшего в Москву из зоны торговых интересов Союза. Ну а что? Какая разница-то? Подданство он имел России, говорил по-русски и даже писать-читать уже умел. А то, что негр, то и поплевать. Главное, что он весил меньше тридцати килограмм и было очень маленького роста, всего в полсажени. Можно было бы и подростка посадить, но его поведенческие реакции предсказать казалось трудным. Здесь же мужчине был уже взрослый, проживший около пяти лет в Москве. Да еще с явно выраженным лихим, авантюрным характером. Не робел перед неизвестным, даром что маленький…

Наконец, пилот потянул рычаг на себя. И планер довольно резво нырнул вверх, начав набирать высоту. Кольцо каната, на котором его буксировали, соскочило. И начался свободный полет. Первый в истории свободный полет аппарата тяжелее воздуха с человеком на борту.

А внизу ликовала толпа.

Ревела.

Бушевала словно море!

Да и сам пилот кричал от переполняющих его чувств. С трудом сдерживая ненужную двигательную активность.

Пролетев шагов сто с набором высоты, он крайне осторожно заложил вираж. С очень приличным радиусом и небольшим креном. Так-то ему требовалось просто немного пролететь и сесть, но увлеклись с облегчением планера. И он слишком бодро набрал высоту. Из-за чего явно не успевал снизиться до перелеска.

Минута полета.

Вторая.

Третья.

Этот небольшой планер пролетел по дуге и с плавной потерей высоты пошел на посадку. Плавно. Мягко. И летел он вполне уверенно…

Совпадение, конечно.

Но какое приятное.

— Удивительные дела твои господи, — светя улыбкой во все тридцать два зуба произнес Петр Алексеевич и широко перекрестился. — И подумать о таком не мог! Казалось, что большой парусный корабль — это вершина человеческой мысли. А тут — планер.

— Ваше Величество, — весьма вдохновенно произнес датский посол, прорвавшийся поближе, — это великолепно! Волшебно! Чудесно!

— Благодарю, — весьма благостно ответил царь.

— И каковы возможности данного аппарата? Как далеко он сможет летать?

— Пока сложно сказать. Это ведь первый полет, — произнес Алексей, после того как отец на него выразительно посмотрел, дескать, давай. — Нужно провести полноценные испытания. По задумке он сможет держаться на восходящих потоках воздуха, улетая довольно далеко.

— На несколько миль?

— Или даже на несколько десятков миль. Пока не ясно. Да и пилот крайне необычный.