— Это слухи, или вы, почтеннейший, видели их собственными глазами? — насторожился Вадим.

— Свет вашего разума ослепляет недостойного, — вежливо улыбнулся купец. — Я не видел их, но один мой знакомый едва спасся от этих людей.

От таких слов Свейн скривился, словно разжевал недозрелый лимон, и покосился на Вадима с непередаваемым ужасом. Незаметно улыбнувшись, Вадим сделал ему знак не вмешиваться и продолжил разговор.

— Услышав эту весть, почтенный караван-баши пришёл к выводу, что один корабль поможет ему избежать столь печальной участи? — иронично спросил он.

— Услышав о том, что столь доблестные воины готовы обратить свои благосклонные взгляды на недостойных купцов, я возликовал всем сердцем и поспешил сюда, чтобы первым воззвать к вашему благородству и попросить помощи.

— Недостойные северные варвары чрезвычайно польщены вниманием к себе столь почтенного и мудрого человека. Но вся беда в том, что эти порождения ифрита не нападают по одному. Наверняка ваш мудрейший друг сообщил вам, что там было много кораблей. Струги, кажется, так они их называют.

— Мудрость неукротимого воина может сравниться только с его доблестью. К сожалению, это так. Они нападают сразу несколькими кораблями, лишая честных людей не только их товаров, но и самих жизней, — огорчённо вздохнул купец.

— В таком случае почтенный караван-баши должен прекрасно понимать, что один корабль не спасёт его от ограбления. Единственное, чем может помочь ему кучка недостойных, так это взять на себя переговоры с разбойниками и передать выкуп, за который они позволят ему пройти дальше, — задумчиво протянул Вадим.

— Надеюсь, могучие воины позволят недостойному обдумать их мудрый совет и найти правильное решение? — спросил перс.

— Конечно. Мы будем ждать вашего решения с трепетом и упованием на великую мудрость почтенного караван-баши, — поклонился в ответ Вадим.

— Надеюсь, моё предложение не очень сильно оскорбит неукротимых но, мечтая об их благосклонности, недостойный имеет дерзость пригласить могучих воинов к себе на ужин. Я живу в караван-сарае под названием «Весёлый верблюд». И сразу после седьмого вечернего колокола я буду ждать их с почтением и надеждой в сердце, — ответил купец.

— Недостойные воители будут счастливы принять приглашение почтенного и благородного караван-баши, — улыбнулся в ответ Вадим, чувствуя, что начинает уставать от этого разговора.

Ещё раз поклонившись, купец уселся в наёмный паланкин и, ткнув стрекалом раба, удалился. Проводив его растерянным взглядом, Свейн повернулся к Вадиму и, неопределённо пожав плечами, недоумённо спросил:

— Ну и до чего вы договорились?

— Ты чем слушал? — вяло огрызнулся Вадим.

— Ушами. Только понять вас обоих было так же сложно, как двух индюков на птичьем дворе. Вроде говорят, а что говорят, без рога вина не разберёшь, — развел руками капитан.

Тут кормчий неожиданно разразился оглушительным хохотом. Сгибаясь пополам и хлопая себя по коленям, он смеялся, то и дело тыча пальцем в Вадима. Удивлённо посмотрев на него, Вадим только развёл руками:

— Чего?

— Ох, не могу… — простонал сквозь смех кормчий. — Четверть колокола языками чесали, кланялись, улыбались, а в итоге никто ничего толком не понял.

— Ну, это вы, дурни, не поняли. А мы, люди учёные, всё отлично сообразили, — мстительно усмехнулся Вадим.