— А разве его нет с вами? — насторожилась девушка.

— Он был ранен в набеге и теперь плохо владеет правой рукой. Но он всё ещё мужчина и воин.

— Когда умерла его жена, господин?

— Две луны назад.

— Надеюсь, та змея, что укусила её, не отравилась, — не удержалась рабыня, и воин громко и от души расхохотался.

— Маленький скорпион. Ты всё ещё злишься, что Селид продал тебя? — спросил он, не отпуская её подбородка.

Разговаривая с воином, девушка не позволила себе даже пошевелиться лишний раз. Одобрительно кивнув, Аль-Руффи отпустил её и, отступив в сторону, заметил:

— Селид всегда умел хорошо вышколить рабыню. Похоже, его наука не прошла для тебя даром.

— Спасибо, господин, — польщенно улыбнулась рабыня.

— И ты всё ещё хочешь вернуться к нему?

— Если вы позволите, господин, — кивнула девушка, радостно сверкнув глазами.

— А почему бы и нет? — рассмеялся Аль-Руффи. — Ты неравнодушна к нему, а Селид всегда был хорошим воином и заслужил себе такую рабыню.

Пока они разговаривали, кочевники успели поесть и теперь на том же костре раскаливали железное клеймо. Дав девушке знак оставить Налунгу в покое, Аль-Руффи молча ухватил бывшую королеву за волосы и потащил к костру. Взяв у одного из воинов кусок верёвки, он ловко связал ей руки и ноги, стянув их так, что девушка не могла даже пошевелиться.

Небрежно швырнув ее на песок, он достал из огня клеймо и, внимательно осмотрев его, положил обратно, спокойно сказав:

— Ещё холодное. Твоё клеймо будет таким же чётким и красивым, как твоё тело, моя маленькая королева. Я лично поставлю его на тебе, чтобы ты на всю жизнь запомнила, кто именно стал твоим хозяином.

— Пощадите, — прошептала Налунга внезапно пересохшим ртом.

Впервые в жизни ей стало по-настоящему страшно. Только теперь, увидев кусок раскалённого железа, она поняла, что ей не избежать этого страшного сна. Все эти люди, клеймо и даже верёвки были настоящими, а получив клеймо на тело, она никогда уже не сможет вернуться обратно, чтобы отвоевать свой трон.

Именно это и заставило её просить пощады, загнав поглубже весь гонор и гордость. Но воины не ведали жалости. Усмехнувшись, Аль-Руффи покачал головой и громко сказал:

— Когда-то королева Налунга осмелилась сказать, что воин Аль-Руффи недостаточно хорош, чтобы стать командиром её воинов. И вот тогда я сказал себе, что придёт день, и я собственными руками поставлю клеймо на её роскошном теле. Я долго собирал знания о её городе, но судьба оказалась благосклонна ко мне. Моим воинам не пришлось идти в этот дальний поход. Королева Налунга сама пришла к моему костру, заодно принеся кучу золота из своей сокровищницы.

— Неужели прославленный воин не может забыть неудачную шутку глупой девчонки? — спросила Налунга, мысленно проклиная свою заносчивость и злопамятность кочевника.

— Скажи это обычная девчонка, я бы посмеялся и забыл, но слова королевы — это слова правителя, которые сложно забыть и нельзя простить. Ты назвала меня недостойным, унизив при моих воинах, — сурово ответил Аль-Руффи, и девушка вздрогнула от его тона.

Один из воинов достал из огня клеймо и, показав его вождю, одобрительно кивнул:

— Разогрелось что надо. Можно начинать.

— Отлично. Тогда не будем откладывать благое дело, — решил Аль-Руффи, подтащил Налунгу поближе к костру и перевернул на правый бок.

Прижав её коленями к земле, он выхватил клеймо и одним плавным движением прижал его к обнажённому плечу девушки.