– Ну, смотри...

И Коля ушел, а Ольга отвернулась к окну и невесело усмехнулась: «Вот как заботятся о твоих развлечениях, гость дорогой...» И она с облегчением вздохнула, когда наконец-то наступил вечер и они разошлись спать.

Ольга села на кровать, обвела взглядом комнату, задержалась на большой рамке с фотографиями. Вспомнила: «Я постелю вам в прежней комнате...» А разве Верочка могла помнить, где ты спала прежде? Значит, ей говорили об этом... А что еще говорили о тебе в этом доме? Что было после того, как ты ушла и мать крикнула тебе в спину: «Будь ты проклята!»

Ольга опять закурила и почему-то не погасила спичку, смотрела на бледное желтое пламя, пока оно не добралось до пальцев – она дернулась и выронила спичку. Ну, давай по порядку, милая, хватит откладывать... Все-таки, что было после твоего отъезда? Вряд ли кто-нибудь сейчас расскажет тебе об этом, но и самой не трудно вообразить. Мать почти не вставала с постели, она едва могла дойти до уборной. Сколько это продолжалось – месяц, два, три? Ты даже этого не знаешь... Ты боялась написать из Челябинска: а вдруг там дела настолько плохи, что тебе все-таки пришлось бы вернуться? И ты предпочитала мучиться неведением. Впрочем, зачем преувеличивать, ты не так уж и мучилась. Ты довольно быстро пришла к «мудрому» решению – все равно с этим покончено и ничего нельзя изменить, так стоит ли и думать об этом? К тому же у тебя и своих забот хватало тогда, и ты очень уставала. А мир не без добрых людей, ты это знала – кто-нибудь поможет матери... Мир не без добрых людей... Что же получается – неужели ты тогда решила, что ты – не из этого мира добрых людей? Коле было в то время десять лет, Верочке – четыре. Кто готовил обед? Кто мыл полы и стирал? Кто доил корову, готовил корм – кстати, сколько сена оставалось тогда? Не помнишь... Кто убирал огород, засаливал капусту? Кто доставал лекарства для матери и были ли эти лекарства? Ведь кто-то делал все это, кто-то должен был делать... Наверно, помогали соседи – ведь мир не без добрых людей. Блестящий выход из положения – соседи. Ну, а ты? Ты в это время была далеко. Ты стремилась к своей цели – своей великой цели. Ты, кажется, даже вспомнила Ломоносова. Ты старалась не думать о том, что оставляла здесь... А если и думала, то сразу вспоминала, что за лето заработала сто тридцать четыре трудодня – вот это ты почему-то отлично помнишь! – и все это осталось матери... А сколько же всего трудодней получилось за год? Что они получили за эти трудодни? Ведь мать почти не работала в то лето... Может быть, пора настоящими словами назвать то, что ты сделала тогда? Что это было? Жестокость? Эгоизм? Подлость? Может быть – преступление?

Ольга замотала головой, встала и открыла окно. В темноте ночи тихо шелестел дождь, несколько капель упали на ее лицо. Прежнее желание – забыться, не думать – настойчиво подсказывало ей: надо уезжать, и как можно быстрее. Вернуться в Москву, к работе, к Юрию. К своей привычной, размеренной жизни. Что толку мучить себя воспоминаниями, ведь изменить-то действительно ничего нельзя... А с чем же ты приедешь к Юрию? С «биолухом» и «любовью для себя»? Что, об этом тоже не надо думать? Может быть, и вообще ни о чем не стоит думать? Живи, как живется, раз уж все так сложилось у тебя, против обстоятельств все равно не пойдешь... Каких обстоятельств? Девонька, что ты мелешь? Юрий – обстоятельство? Все-таки – что тебя связывает с ним и насколько прочна эта связь? Юра, Юрочка...

Ольга тихо сказала эти слова вслух, но звучали они равнодушно, холодно. Что ты за человек? Всегда внимателен, всегда вежлив, очень уверен в себе, в своем будущем, человек, которого любят все – или почти все, – и которому нравится все – или почти все, – что он делает... А разве можно быть всем довольным? Разве можно любить всех? Неужели тебе не приходилось кого-то ненавидеть? Кому-то лгать? Плакать от собственной жестокости? Было ли в твоей жизни что-то такое, о чем ты вспоминаешь с раскаянием и отвращением? Ты очень много рассказывал о себе, о своей жизни, о своей семье, и я хорошо знакома с твоими родителями – это очень приятные, хорошо воспитанные люди, они неизменно внимательны и ласковы со мной, и я знаю – в этой семье меня ждет приятная жизнь.