Ольга и сама понимала, что подобные упреки в адрес Юрия по меньшей мере бессмысленны... Неужели все дело в том, что сама она была лишена многого из того, что для Юрия было само собой разумеющимся? Но он-то здесь при чем? Какая-то бабья, кликушечья истеричность... Все это Ольга отлично понимала и все же с какой-то почти болезненной настойчивостью продолжала мысленно допрашивать Юрия: «Почему ты считаешь естественным, что каждое утро тебя ожидает завтрак на столе, приготовленный чьими-то руками, и ты ни о чем не задумываешься (так ли?), надевая сорочку, выглаженную кем-то, и тебе не приходится ежедневно пересчитывать деньги и не надо прикидывать, хватит ли этого до зарплаты, – ведь ты немало зарабатываешь, и еще больше зарабатывает твоя мать – очень умная и необыкновенно приятная женщина, еще совсем не старая, доцент, кандидат исторических наук, а твой отец – ведущий инженер-конструктор на одном из крупнейших в стране заводов. Каждый год ты отправляешься в отпуск на Черное море или в Прибалтику, или еще куда-нибудь, а ведь ты абсолютно ничем не болен, тебе не нужно лечиться, и ты едешь только потому, что тебе так хочется и у тебя есть деньги. Просто у тебя есть деньги, и ты едешь – почему бы нет? А вот моя мать не смогла поехать в Кисловодск, хотя это было просто необходимо ей... Дело даже не в том, что долго не могли достать путевку. В конце концов путевку все-таки дали... В тот день мать пришла домой очень оживленная. Она радовалась, когда думала о том, что наконец-то сможет поехать на юг. Ведь она никогда не бывала дальше Селиванова... Для нее эта поездка могла стать самым большим событием в ее жизни. Могла, но не стала... Мать целый день хлопотала по дому, готовясь к отъезду. А утром встала, как обычно, в пять часов и ушла на работу, а вечером сказала, что ей стало лучше и она никуда не поедет – и так обойдется... Я не знаю точно, о чем думала мать в ту ночь и в то утро, но очень хорошо могу представить себе это. Она подсчитала, во что это обойдется ей. Стоимость путевки, дорога в оба конца, и потом – пальто, которое надо было купить Коле, учебники и туфли для меня, и во что обойдется корм для коровы и овец, и еще многое другое, что нужно было запасти на зиму, и потом она, наверное, стала считать, сколько получит на трудодни, и, должно быть, выходило намного меньше, чем обычно, ведь путевка была на июль, и ей пришлось бы не работать целый месяц, в самую горячую пору... Да еще неизвестно, какой будет урожай и что она получит на эти трудодни... Вот почему она убедила себя, что ей стало лучше и можно подождать и пока никуда не ехать. Может быть, в следующий раз... Но следующего раза так и не случилось... А за что ты любишь меня? Я уже как-то спрашивала тебя об этом. Ты засмеялся и сказал, что на такой вопрос невозможно ответить. Люблю, и все. Так ли? А вообрази, что я сейчас была бы... ну, скажем, как Настя Звонарева. Тебе смешно? – Ольга очень ясно увидела его снисходительную ласковую улыбку. – Да, пожалуй, если бы я рассказала тебе о Насте и сравнила себя с ней, ты бы наверняка рассмеялся и сказал, что это невозможно. А ведь это не так уж невероятно... Я рассказывала тебе всю эту историю. Ты внимательно слушал и очень сочувствовал мне.