– Верунюшка, это водка такая вонючая. На копейку выпьешь – на рубль вонять будешь. Я ж не виноват...

– Ладно уж... – улыбнулась Верочка. – Иди умывайся.

– Иду, хозяюшка, иду...

Коля подмигнул Ольге и пошел умываться. А Ольга вспомнила, как Верочка весь вечер беспокоилась, выбегала на улицу, смотрела на часы, то и дело поглядывала в окно. На вопрос Ольги – ждет она кого, что ли? – нехотя ответила:

– Да нет, кого теперь ждать...

И сейчас Ольга невесело удивилась своей недогадливости – ведь утром Коля сказал, что сегодня кончают сеять, и нетрудно было бы вспомнить, как всегда отмечали здесь окончание полевых работ, и сообразить, что Коля явится навеселе. Не сообразила...

Коля явился минут через десять, чисто вымытый, прилизанный, и выставил на стол четвертинку водки и бутылку венгерского «рислинга».

– А это откуда? – удивилась Ольга.

– А то самое вино, о котором я тебе рассказывал. У ребят завалялось, я и попросил принести.

За столом Верочка продолжала ворчать на Колю, и Ольга, приглядевшись, вдруг чуть не ахнула, обнаружив, до чего она похожа на мать, и удивилась, почему не замечала этого раньше. Жесты, интонация, взгляд чуть исподлобья, манера слушать – наклонив голову к левому плечу, подавшись вперед, – все напоминало мать. Даже в фигуре и походке было что-то неуловимо похожее. И Ольга, глядя на Верочку, вдруг впервые по-настоящему вспомнила мать – не лицо ее, не какие-то детали, а именно ее всю, живую, как ходила она по этой комнате, говорила, сидела за столом, готовила обед, шила по вечерам. От этих воспоминаний подкатили к глазам слезы, и ей хотелось встать из-за стола, уйти к себе в комнату и выплакаться. Но Коля рассказывал что-то веселое о том, как охотился он со своим закадычным дружком Митяем, и Ольга торопливо закурила и спрятала лицо за облачком дыма, прищурив глаза. Коля досказал свою охотничью байку, чокнулся с Ольгой, выпил, и глаза у него сразу сделались сонными, узкими, и Верочка решительно сказала:

– Иди спать.

– Строга хозяюшка, – подмигнул он Ольге и любовно посмотрел на Верочку. Ему явно нравилось ее ворчание, нравилось подчиняться ей, и он коротко хохотнул, когда Верочка из-под носа у него взяла недопитую четвертинку и спрятала в шкаф:

– Хватит, нечего на ночь нагружаться.

– Как прикажете, мадам, – с удовольствием подчинился Коля и поднялся. – Ладно, пойду, и в самом деле спать охота.

А Ольга, глядя на них, подумала, что брат и сестра очень любят друг друга и вряд ли в этой любви найдется место для нее...

На следующий день отоспавшийся Коля сидел на крыльце, лениво щурился на солнце, с наслаждением потягивался. Верочка бегала по двору, звала цыплят. Коля поймал ее за подол, притянул к себе.

– Чего тебе? – ласково проворчала Верочка.

Коля вдруг чмокнул ее в щеку.

– Вот еще, телячьи нежности! – деланно рассердилась Верочка. – Выпить, что ли, хочешь?

– Ну да, – улыбнулся Коля.

– Вот сядем за стол, и выпьешь.

– Да я не о том. Давай пир закатим, а? Куренка прирежем, баранинки достанем, фигли-мигли всякие.

– Давай, – согласилась Верочка.

– Машу позвать?

– Зови, мне-то что?

– Вот те раз... Как это что? Ты же хозяйка.

– Зови, – милостиво разрешила Верочка и, взглянув на Ольгу, смутилась и отошла от Коли. А Коля как будто только что вспомнил об Ольге и виновато спросил: – У тебя никаких других планов нет?

– Ну, какие там планы.