|
Мишка (а где-то он сейчас?) считал себя выдающейся личностью, он являлся на танцы с опозданием, кто-нибудь из ребят почтительно нес его трехрядку, и он основательно и долго усаживался, пробовал мехи и заводил «Истамбул». Наверно, он играл и что-то другое, но запомнился только «Истамбул». Время от времени, чтобы напомнить о своей значительности, Мишка переставал играть, тяжело отдувался, всем своим видом показывая бесконечную усталость, и тогда девушки должны были просить его сыграть еще, и Мишка, немного поломавшись, всегда соглашался и мог играть много часов подряд... А сейчас ревет «колокол», к «Рио-Рите» и «Брызгам шампанского» прибавились десятки других пластинок, но все равно «Рио-Риту» ставят чаще всех, и танцуют ее точно так же, как танцевали десять лет назад – шаг вперед, два в сторону. Точно так же танцевали и другие танцы, даже вальс – шаг вперед, два в сторону... Годы прошли, а «Рио-Рита» осталась... И веселье – тоже... Да, им весело, не то что тебе... А тебе-то почему невесело, девочка Оля? Не потому же, в самом деле, что здесь все слишком просто... Ведь тебе не очень-то весело и в Москве, а уж там к твоим услугам вся мощь сверхсовременной индустрии развлечений, от самых утонченных – театры, балет, концертные залы – до более примитивных – мюзик-холл, богемные попойки, полупьяные вечера в пивных барах, плавающих в сигаретном дыму, где никто не посмотрит осуждающе на чьи-то обнаженные почти до бедер ноги... А тебе все равно невесело... Почему? «Будь ты проклята!» – вдруг вспомнила она и усмехнулась. Если бы ты была суеверна, ты наверняка подумала бы, что проклятие матери сквозь годы преследует тебя. Но ты не суеверна... Ты не веришь ни в бога, ни в дьявола, ни в чох, пи в сон... Ты архисовременная интеллектуальная девица с элегантно торчащей во рту сигаретой – а сигарета тебе очень идет, по этому поводу ты выслушала десятки комплиментов, – ты знаешь толк в винах и коньяках, можешь сбацать твист, оценить пикантный анекдот, знаешь кучу таких песен, которые никогда не передаются по радио, – но почему тебе невесело живется? Почему ты разучилась радоваться многим простым вещам – солнечному дню, заслуженному отдыху, молодости, своей красоте, наконец? Ну вот, смотри на свое прошлое и радуйся, что тебе удалось вырваться из него... Радуйся, девочка Оля, ведь ты добилась всего, чего хотела... Ой ли? Ладно, хватит на сегодня, пора идти... Да, пора было уходить. Она была здесь явно лишней и даже Коле мешала – тот поминутно оглядывался, отыскивал ее глазами и чувствовал себя стесненным. Ольга уже хотела позвать его и сказать, что уходит, как Коля сам подошел к ней с какой-то девушкой.
– Вот, – сказал Коля, – это Веркина учительница, Валентина Михайловна. Девушка близоруко прищурилась и протянула Ольге руку, улыбнулась. – Ну, какая я Валентина Михайловна. Просто Валя. А о вас я уже много слышала. – От кого? – Как от кого? – удивилась Валя. – От Веры, конечно. – Она говорила вам обо мне? – Ну разумеется. Вы же единственная из всей деревни, кому удалось попасть в Москву. Да еще физик. Знаете, это очень хороший пример для ребят – ведь деревенским школьникам намного труднее попасть в вузы, чем городским. Подготовка, сами знаете, не та. Коля стоял рядом, мялся, и Ольга сказала ему: – Ты иди, мы сами поговорим. А потом я домой пойду, так что не беспокойся. – Вы долго тут будете? – спросила Валя. – Да нет, я уже собралась идти. – Может быть, ко мне зайдете? – предложила Валя. – Посидим, чайку попьем, поговорим. – Пойдемте, – согласилась Ольга. |
