Я озадаченно нахмурил лоб.

— Но ведь греческая вершина Олимп — совершенно не то, что наша гора Ир Видва.

Пальцы ее слегка расслабились.

— Они не так сильно отличаются друг от друга, как ты считаешь. Гора Олимп существует на земле и в мифах. В земном и священном времени. Там можно найти Зевса, Афину и других. Это промежуточное место — оно не совсем принадлежит нашему миру и не совсем — Миру Иному, оно лежит посередине. Точно так же туман — это не воздух и не вода, а одновременно и то, и другое. Есть еще одно такое место — греческий остров Делос, где был рожден и живет Аполлон.

— Разумеется, в мифах. Но не в настоящей жизни.

Бранвен странно взглянула на меня.

— Ты в этом уверен?

— Ну… допустим, не уверен. Никогда не был в Греции. Но сотни раз видел гору Ир Видва, прямо вот из этого окошка. Никакого Аполлона там нет! Ни на этой горе, ни в этой деревне.

И снова этот странный взгляд.

— Ты уверен?

— Ну конечно, уверен! — Я вытащил из тюфяка несколько соломинок и швырнул их на пол. — Эта деревня — жалкая дыра! Грязная солома, потрескавшиеся стены, злобные людишки. Злобные и невежественные. Подумать только, половина из них верит, что ты действительно колдунья!

Сняв припарку, она осмотрела синяк, расплывавшийся у меня на боку.

— И все-таки они приходят сюда за помощью.

Бранвен взяла деревянную чашу с зеленовато-бурой мазью, от которой исходил едкий запах, похожий на запах перезрелых ягод. Двумя пальцами левой руки она осторожно начала накладывать мазь на синяк.

— Скажи мне вот что, — начала она, не отрывая взгляда от моих ребер, — никогда не случалось так, что, гуляя в одиночестве, вдали от деревенской суеты, ты вдруг чувствовал присутствие потусторонних сил, чего-то невидимого? Может быть, внизу, у реки, или где-нибудь в лесу?

Мысли мои обратились к гигантской сосне, раскачивавшейся на ветру. Я почти слышал шелест ветвей, чувствовал запах смолы, ощущал под руками шершавую, липкую поверхность коры.

— Да, иногда, в лесу…

— Что?

— Я чувствовал, что деревья, особенно старые деревья, как будто живые. Не просто как растения, а как люди. У них есть лица. Есть души.

Бранвен кивнула.

— Как у дриад и гамадриад. — Она задумчиво взглянула на меня. — Как жаль, что я не могу прочесть тебе легенды о них на языке греков. Они рассказывают истории намного лучше меня! И эти книги… Эмрис, однажды я видела комнату, полную книг — толстых, заплесневелых, таких заманчивых, что мне захотелось всю жизнь сидеть с одной из них в руках и читать с утра до вечера. Я бы читала до поздней ночи, пока сон не сморил бы меня. Тогда, мечтала я, во сне меня посетили бы дриады или сам Аполлон.

Внезапно она замолчала.

— Я никогда не рассказывала тебе о Дагде?

Я покачал головой.

— А при чем тут Аполлон?

— Терпение. — Она набрала еще мази и продолжала работу. — У кельтов, которые жили в Гвинеде достаточно долго, чтобы узнать все о священном времени, было немало своих Аполлонов. Я слышала о них в детстве, задолго до того, как научилась читать.

Я вздрогнул от изумления.

— Так ты из кельтов? А я думал, твоя родина… там, откуда я пришел, за морем.

Рука Бранвен замерла.

— Так оно и есть. Но прежде чем отправиться туда, я жила здесь, в Гвинеде. Но не в этой деревушке, а в Каэр Мирддине, хотя в те дни там было гораздо меньше жителей.